Я скопировала текст и отправила его в чат «Одноклассников». На странице стояла отметка, что мать была в сети день назад – значит, она сюда заходит и, соответственно, как минимум утром прочитает мое послание. И в голове, и в теле вдруг возникла такая легкость! Внутри меня словно порвалась какая-то струна, которая стягивала сердце, не давая ему нормально биться. Мне захотелось включить музыку и что-нибудь спеть, но проигрыватель виниловых пластинок разбился, а без аккомпанемента петь я не умею.
Зазвонил телефон – это была Инна. Я подумала: наконец-то до нее дошло, что ее приемная дочь в больнице, и теперь она звонит узнать, как у нее дела. Я ответила.
– Варя! Варя! Как Алиса? – Это был Филипп.
– Она в больнице, в тяжелом состоянии, врачи борются за ее жизнь. – Легкость и желание петь тут же улетучились.
– Я забыл дома телефон и обнаружил это только в самолете, когда попросили отключить все электронные устройства. Что с ней случилось? – Судя по голосу, он был на грани истерики.
Я подробно рассказала, как утром нашла Алису больной в кровати, как вызвала скорую. Про то, что она теряла сознание и говорила с призраками, я умолчала.
– Какой ужас, это я виноват. Я, только я. Как я мог ее оставить? – Он начал всхлипывать. – Я не прощу себя никогда, если случится страшное…
– Филипп, ты не виноват, и никто не виноват. Так случилось. Я уверена, доктора сделают все возможное, и скоро она будет дома.
Я услышала, как где-то рядом с ним заговорила Инна, которая интересовалась, с кем разговаривает Филипп. Он ответил, что со мной, тогда она спросила: «Как там эта девочка?» Я хотела заорать в телефон, что она мразь, так громко, чтобы она услышала, но не стала.
– Я вылетаю первым же рейсом, – сказал он.
Инна начала возмущаться. Слов я не могла разобрать, но ей эта идея точно не нравилась.
– Я вылетаю, это не обсуждается. Варя, звоните на этот номер, если что-то узнаете. Утром я куплю себе новый смартфон, чтобы быть на связи, и позвоню вам. – Он отключился.
Я села на кровать, в голове моей был диссонанс. С одной стороны, я переживала за Алису, с другой – ощущала внутри себя такую легкость, словно исцелилась от какой-то тяжелой болезни. Сомнений в том, что Алиса поправится, у меня почему-то не было, наверное, потому что я смогла исполнить обет, который дала уходящему в море солнцу. Я хотела позвонить доктору, чтобы узнать, как Алиса, но решила, что он сегодня и так устал от меня. Вместо этого легла в кровать – раздеваться не стала, – положила телефон рядом с собой и уснула очень быстро.
А утром позвонил главный врач. Алиса пришла в себя, и ее жизни совершенно точно ничего не угрожало. Я хотела спросить, могу ли я к ней приехать, но не смогла, потому что разрыдалась. Доктор замолчал на минуту, но когда понял, что я не в себе, попросил, чтобы я перезвонила, когда успокоюсь. Гектор примчался из гостиной, он видел, что я вся в слезах, и в панике бегал у моих ног, не понимая, от радости эти слезы или от горя. Я обхватила ладонями его морду и сказала: «Алиса выздоравливает!» – а затем громко поцеловала его в нос.