Мать замерла в молчании, а потом громко заговорила:
– Что произошло? Почему ты мне ничего не рассказала? Я твоя мать и должна знать!
– Ну так звонила бы и спрашивала. Ты же выходишь на связь, когда кто-то из твоих подруг-аферисток советует тебе это сделать. – В эту минуту я вообще не заботилась о том, что могу обидеть мать. Я говорила правду.
– Да, это так, но ты же знаешь, мы несовместимы и подобное общение вполне очевидно, Варя.
Против этой несовместимости я была бессильна, поэтому даже не спорила.
– Так что там твоя Сюзанна еще насчитала?
– Она считает, что тебе пора начать новую, взрослую жизнь, принять себя и пройти свои уроки. Она сказала, что ты всю жизнь идешь, опираясь на кого-то, а это неправильно. – Мать дочитала цитату. Видимо она готовилась к разговору и все самое важное запротоколировала.
– Мама, если ты боишься, что я вернусь в твою квартиру, то не беспокойся, этого не случится. – Я смотрела в окно и хотела только кофе.
– А куда же ты пойдешь? Ты планируешь поселиться у кого-то из подруг? – В голосе матери звучало облегчение, и последний вопрос был абсолютно риторическим.
Что бы я ни ответила, ее не волновало, главное, что не к ней, но я знала, как ее задеть.
– Я пойду жить к отцу, – тем же ровным голосом сказала я.
– К отцу? – Мать взвизгнула. – К отцу?! За что ты меня так ненавидишь? За что?
– Мама, это не ненависть, это несовместимость. В наших с тобой отношениях нет правых и неправых. Мы посланы друг другу, чтобы пройти кармические уроки, давай же сделаем это достойно, чтобы в следующей жизни не встретиться.
– Я думала, ты в это не веришь…
– Я и не верю, это был сарказм. До свидания. – И отключилась.
Отец от нас ушел, когда мне было двенадцать. Я его совсем не винила: выдержать эту пытку эзотерикой не смог бы даже победитель «Битвы экстрасенсов». Каждый день мать пилила его, обосновывая свои претензии какой угодно херней, но не здравым смыслом.
Отец ушел к маминой подруге Лиде. Она, как и я, не верила в гороскопы и была женщиной очень приземленной, и то, что папа нашел утешение в ней, лично для меня сюрпризом не стало. Но если ты, дорогой дневник, подумал, что у нас с отцом прекрасные отношения, то вовсе напрасно. Лида забрала отца, но все, что шло к нему в придачу, она брать не хотела. Однажды я позвонила им на домашний телефон и вежливо попросила папу, на что Лида очень членораздельно сказала: «Варвара, запомни, больше у тебя нет папы. Ты меня поняла? Не надо сюда звонить ни-ко-гда». Я и не звонила. Я знала, что примерно через год они переехали в другой район Москвы, об отце мы вспоминали крайне редко и в основном тогда, когда он не вовремя перечислял алименты. Где он и что с ним, мне было неизвестно. Отец из-под одного каблука ушел под другой, я его не винила, такой он был человек. Я решила, что если бы я являлась хорошей дочерью, он общался бы со мной, а так как я была плохой и знала это с детства, то с пониманием относилась к тому, что отец вычеркнул меня из своей жизни.