Мы уже уходили, когда Макс спросил:
– Ну что, теперь следующая стадия?
– А какая следующая стадия? – повернулась я к нему.
– Как какая? Уйти в отрыв! – удивился он. – Ты в Турции – веселись! Напейся!
– Тамам! – воскликнула я, Макс засмеялся, а Айрин непонимающе взглянула на нас, и я сказала ей, что позже объясню, что это значит.
Мы прогулялись по пляжу, выпили апельсинового фреша, затем я пошла в номер, а она – «разбираться с картой».
Я смотрела на себя в зеркало в ванной и не могла поверить, что это я. Как будто вместе с остриженными волосами в урну сгребли и выбросили часть моих проблем. Красавицей я не стала, но выглядела значительно лучше. Мне захотелось показаться матери. Все же произошли кардинальные перемены во внешности. Я позвонила ей по видеосвязи. Первое, что я увидела, – это ее ухо.
– Мама, я звоню по видео, не надо прикладывать телефон к уху.
Далее изображение описало круг, и передо мной появилось вытянутое лицо матери, с этого ракурса она выглядела старой и некрасивой.
– Что случилось? – спросила она. Я видела ее ноздри и часть потолка за ее головой.
– Ты не можешь поднять телефон так, чтобы я не видела волосы у тебя в носу?
Камера взмыла вверх, и мать предстала в привычном виде.
– О господи, ты подстриглась? Сейчас? – Эта женщина впервые видела меня с короткими волосами, но отреагировала именно так.
– Что значит – сейчас? Тебе не нравится?
– Так ты стала похожа на своего отца. – Значит, не понравилось.
– И что? Я его дочь. – Я уже жалела, что позвонила.
– К сожалению, да, это точно не исправить. – Мать отвернулась. – Стричься сегодня – плохая идея.
– Почему же, мама?
– Потому что убывающая луна. Хорошо, что ты еще не покрасила волосы. – Мать все еще смотрела на что-то, что было левее нее.
– А ты, значит, стрижешься в правильные фазы луны…
– Всегда, – отрезала она.
– Так почему же твоей стрижке это никак не помогает, мама? – Я мысленно похвалила себя за этот вопрос.
– Что ты имеешь в-в-в-в… – Мать зависла и рассыпалась на пиксели.
– Мама, ты зависла? Или это аневризма головного мозга?
Из телефона доносились какие-то обрывки звуков, но разговор можно было заканчивать. Мы испортили друг другу настроение, значит, общение состоялось. Я отключилась.
Я вспомнила слова Макса про то, что теперь следует уйти в отрыв. На моей карте осталось тысяч пятнадцать – если сильно не шиковать, то можно и напиться, но с кем это сделать? Зейнеп, хотя и относилась ко мне хорошо, на роль собутыльницы не годилась, Мартин, наверное, уже покорял высоты турецкого побережья, Юсуфа я вообще мало знала, а больше знакомых у меня не было, не считая Айрин, конечно. Она идеально для этого подходила, но я боялась ей это предлагать и вообще не хотела набиваться к ней в подружки. А знаешь почему, дорогой дневник? Потому что она мне невероятно нравилась, и я боялась ее спугнуть. Словно я опять очутилась в школе и, будучи серой мышью, мечтала подружиться с самой красивой девочкой в классе.