– Прости меня, – тихо пробубнил Павлик. – Прости меня! – Его глаза были такими грустными, клянусь богом, в эту минуту он говорил искренне.
– За что? – Видимо, я пересмотрела сериалов, поскольку начала вести абсолютно не свойственный мне глупый диалог.
– За все. – Его почти не было слышно.
Мне кажется, его и сбрасывать ниоткуда не надо было – если бы я тогда заорала на него, он бы сам от страха умер.
– За что – за все? – Турецкие кинематографисты, возьмите меня писать диалоги вашим героям.
– За то, что испортил тебе жизнь, за то, что опозорил тебя… – Он стал говорить громче, но смотрел куда-то в сторону холодильника, который стоял под столом.
– А еще за что? Продолжай. – Краем глаза я видела себя в зеркале, и как мне казалось, поза моя была уверенная.
– Ну, Варь, ну что ты начинаешь? Ну, за то, что я мудак и подонок, за то, что я слабак и тупица, за то, что я тебя предал.
– И ты меня прости, – вдруг выдала я и тут же подумала, что если он спросит за что, то мне нечего ему будет сказать!
– За что? – Он оторвал взгляд от холодильника и удивленно уставился на меня.
Вот черт!
– За то, что не разглядела в тебе, кто ты есть на самом деле, за то, что позволила себе в тебя влюбиться. – Я импровизировала и, как я думаю, неплохо с этим справлялась.
Он опять поник и сгорбился. Я села на кровать, напротив которой, над столом, было небольшое зеркало. Мы отражались в нем, и это была странная картина. Я продолжала задирать голову, он – горбиться. Вместо того чтобы кричать или бить его, я вдруг превратилась в ледяную глыбу. Это оказались какие-то абсолютно новые ощущения, никогда до этого я не была настолько холодной и неэмоциональной, в большинстве скандальных ситуаций я выглядела – как Павлик сейчас. Со всем этим надо было что-то делать. В конце концов, у меня затекла шея, до этого я никогда так долго не задирала подбородка.
– Ну так и что ты предлагаешь? И выпрямись уже! – Я совершенно точно вела в этой партии и даже позволила себе прикрикнуть на него.
Павлик выдохнул, развел руками, повернулся в мою сторону и сказал:
– Давай снова попробуем жить вместе? Хочешь, можем опять пожениться…
– Опять? Опя-а-а-ать? – Я заорала так, что стены задрожали.
Он смотрел на меня испуганно: до этого я никогда на него не орала. Но это было еще не все. Я замахнулась и со всей силы влепила ему пощечину. Он вскочил с кровати.
– Ты что, ненормальная? – Павлик тер гладко выбритую щеку, на которой красным отпечатком проступили контуры моей пятерни.
– Ненормальная! Я сейчас тебя еще и с балкона выброшу! – заорала я. Мой гнев наконец-то нашел выход, и теперь внутри меня все кипело.