Как в детстве, накатывают слезы. Жизнь рушится. Все, в чем я была уверена на сто процентов, оказывается неправдой! Леван погиб. По-гиб! Это невозможно… Это реально. Это немыслимо.
– Что же он за мудак такой? – ошарашенно шепчу я. – Разве можно так? Играть на чувствах… Моих, Нинкиных. Она его обожает. А он… – всхлипываю.
– Кажется, он к ней привязался.
– Нет. Нет… Бред это все. Я не верю. Никому. Ничему. Папочка, как же мне теперь жить?
– Помалкивая о том, что всплыло. Не надо, чтобы кто-то узнал о наших подозрениях. Это может быть небезопасно.
– Да плевать мне на него! – ору я.
– А на себя? На Нину? Мало ли.
– Об этом я не подумала… Ты прав. Пусть делает свои документы и сваливает. Знать его не желаю.
– Уверена?
– Да! Он чудовище. Настоящий монстр. Нормальный человек никогда бы такого не сделал…
– Не хочу быть адвокатом дьявола, но выбор у него был небольшой.
– Плевать. Он думал лишь о том, как спасти свою шкуру. А где в этом всем была я? Нина? Он думал, что мы живые, что у нас тоже есть чувства? Что я имею право знать, по крайней мере, о том, что мой муж мертв! – меня охватывает настоящая истерика. – Боже, он был мертв, а я на все лады его проклинала… Я думала, он меня предал! Я гадала, что со мной не так…
– Женька…
– Поговори с ним. Пожалуйста. Скажи, что я знать его не желаю. Пусть… он куда-то уйдет. Мне невмоготу его видеть.
– Я-то скажу. А Нина?
Я вздрагиваю от этого вопроса так, будто меня ударили. Самое больное он, конечно, оставил напоследок.
– А Нина… – повторяю я глухо. – Она как-то справится.
Мои слова звучат слишком резко, даже зло. Но я защищаю не только дочь, но и себя от окончательного распада. Отец молчит. Мы идем рядом по аллее, Аперолька тянет поводок, радуясь солнцу, а я не могу избавиться от ощущения, что меня все глубже затягивает в беспросветную темноту.
– Пусть думает, что папа… уехал. Или что он… – я запинаюсь, – что он просто не смог остаться. Как раньше.
– Не боишься, что однажды она тебе предъявит претензии за то, что ты не сказала правды?
– Я думала, в нашей ситуации это опасно. Она может проговориться…
– И то так.
Отец останавливается, берет меня за плечи, разворачивает к себе, сняв очки. И в этот момент я снова вижу не сурового мужчину, а своего обожаемого папку.
– Ты же понимаешь, что это только догадки?
– Да брось, пап. Это не он.
– Уверена?
– На сто процентов.
– Ну, тогда я действительно велю ему убираться.
Глава 20
Леван
– Дедуля, мы с папой печем вафли!
Женя растерянно хлопает глазами. На меня не смотрит.
– Да ты что? А где же вы взяли рецепт?
– В инструкции! Только я с Нутеллой хочу. А ее нет.