— Да уж, много вариантов, — согласился я. — И как теперь узнать, где правда?

— Правда? — Соломоныч улыбнулся ещё шире. — Правда в том, что нас поимели! Остальное — детали, не имеющие большого значения.

— И что теперь делать?

— Вообще или в данный момент? — старший товарищ посмотрел на меня уже с ехидной ухмылкой. — Если в данный момент, то побыстрее магазин набивать. Если вообще, то я бы на твоём месте, дальше, чем на ближайшие полчаса, планов не строил. Ты все рожки снарядил?

— Три с половиной, больше патронов нет. Вот последний заряжаю. Но у меня ещё одна граната осталась.

Мысленно я согласился с мудрым коммерсом: последнее, что в тот момент имело смысл делать, это — строить планы. Взял из цинка последний патрон и аккуратно вставил его в магазин. Соломоныч был прав: мы оказались в ситуации, когда все мысли нужно было сконцентрировать на том, чтобы выжить и отразить очередную атаку. Слишком уж сильно давили красные. И хоть я ни на секунду не забывал ни про квест, ни про побег с Точки, это всё уже казалось чем-то недостижимым.

«Выживем — будем строить планы, — подумал я, вглядываясь, в бегающих вокруг дома с факелами красных. — Ну а на нет, и планов нет».

Ещё я подумал о том, какая всё же, глупая была идея — принять правила Системы и превратить жизнь в игру. Потому что все эти «плюшки» и прокачки, они, безусловно, были хороши, но самое ценное в любой компьютерной игре не «плюшки», а возможность респауна. Но вот в жизни, к моему глубочайшему сожалению, эта функция оказалась не реализована, по причине конфликта софта с несовершенным «железом». Я подумал, что можно было нацепить эту дурацкую шапочку из фольги и ходить, не отсвечивая. Хотя и понимал при этом: долго так прятаться вряд ли бы получилось.

А ещё я в очередной раз подумал, что всего этого могло не быть. Я мог в этот момент вместо нахождения в обстреливаемом особняке, валяться дома на диване, глядя какой-нибудь фильм, убивать время в соцсетях или сидеть в баре с друзьями и пить пиво за просмотром матча. Да мало ли чего я мог делать в той, прошлой жизни? Всё могло быть по-другому, если бы чуть больше месяца назад я пошёл домой на полчаса раньше или на полчаса позже. Даже не на полчаса, а на какие-то пять — десять минут. Или пошёл бы другой дорогой.

Но всё случилось так, как случилось. И я уже был другим. Возможно, в первый день этой новой жизни, я, зная, что меня ждёт в итоге, не нашёл бы в себе сил и духу броситься в этот омут с тем безрассудством, с каким я это сделал. Возможно, я бы дрогнул, узнай сразу, куда вляпался. Но теперь, когда уже столько всего было пережито, столько хороших и близких людей потеряно, когда от меня прежнего, по сути, осталась лишь оболочка, всё было по-другому. Теперь я точно знал: что пока не отстреляю все рожки да не брошу единственную гранату в толпу этих уродов, я не успокоюсь.