Мне же, в отличие от Коляна, было не радостно, и казалось, что ничего хорошего нас уже не ждёт. Но и погибать при этом тоже не хотелось. Поэтому право на жизнь приходилось отстаивать мечем и огнём в прямом смысле этого слова.

Пока я обо всём этом размышлял, подошла Катя.

— Ма-а-акс, ты как? — спросила она, растянув моё имя.

В последнее время она всегда так делала, если была настроена дружелюбно и произносила моё имя быстро, когда злилась.

— Да хреново, — признался я. — Вот вообще не хочу никого убивать, но чувствую что придётся. Хотя постараюсь просто ломать кости. Мне реально жалко этих людей.

— Знаешь, что я тебе скажу? — Катя обняла меня за шею, но не как женщина мужчину, а по-свойски, как друга и посмотрела в глаза. — Во-первых, эти люди пришли сюда, чтобы убить тебя. Это не солдаты-срочники, которых бросили в мясорубку вопреки их желанию. Эти люди пришли прокачаться и заработать. Пусть не все, но большинство. А во-вторых, у тебя нет выбора!

Я усмехнулся и ответил:

— Сразу бы со второго и начинала, гуру мотивации.

Катя улыбнулась, и мне стало немного легче. Действительно, к чему было рефлексировать при отсутствии элементарных гарантий хотя бы увидеть рассвет? Этому можно было бы предаться потом, на воле, в случае удачного исхода мероприятия.

— Кать, я не знаю, как оно там дальше получится, выживем, или нет… — слова давались труднее, чем я рассчитывал. — Но лучше сейчас скажу: вчера утром я собирался прожить с тобой остаток своих дней здесь на Точке. И если бы так всё и сложилось, уверен, что я ни разу не пожалел бы о своём выборе. И я хочу, чтобы ты это знала!

— Случилось то, что случилось! Но ты не парься. Забыли! В бою держись меня, я буду прикрывать, — Катя повертела в руках катану, приложила её лезвие боком к своей щеке и прикрыла глаза. — Я знаю, мы выйдем отсюда. Не можем не выйти!

— Смотрю, ты биту взял? А меч чего? Не достался? Или не хочется руки в крови марать? — послышался голос из-за спины, я обернулся, рядом стоял Вазген и усмехался. — А придётся. Ручки-то замарать.

— Да не вопрос! — я покрутил биту, чтобы немного привыкнуть к тому, как она лежит в руке. — На воле отмою. И ручки. И ножки.

Блатной авторитет хотел что-то сказать, но в этот момент к нам подскочил Генрих и тут же стал раздавать указания:

— Всё готово! Мы красных даже оттеснили от главного входа, сейчас самое время пробиваться. Макс, ты идёшь возле меня, я буду тебя прикрывать!

— Да у меня уже есть телохранитель, — я кивнул на Катю. — Тоже велела возле неё держаться.

— Ну, значит, пойдёшь между нами! — Генрих отправился на задний двор и крикнул: — Первая группа вперёд! Мочи красных!