Но никто и не собирался признаваться. А я было, уже обрадовался, что всё так замечательно складывается. И снова пришло понимание, что без железных доказательств мы ничего не добьёмся.

— Генрих, — очень дружелюбно обратился к хозяину дома Соломоныч. — Не то чтобы я тебе указываю, как поступить. Но посуди сам, какой у них выбор? Если они не признаются, то шансов их как-то уличить процентов десять, не больше. А парни, судя по всему, не дураки, и склоняются к тому, что хрен ты их раскусишь. Но я бы не был столь щедрым и пообещал сохранить жизнь лишь одному. Тому, кто первым сдаст напарника и Берёзу!

— Тоже вариант, — усмехнулся Генрих и вновь обратился к окружению Березина. — Братва, не обессудьте, вы сейчас все приземлитесь в подвал. А мы будем решать. Если порешаем, что среди вас есть крысы, завалим сразу же. Если нет, то завалим мента, пацана и девчонку. Но если один из вас, как я уже сказал, первым сдаст других, тот уйдёт отсюда!

Окружение Березина переглядывалось между собой и молчало.

— Короче! — обиженно пробурчал Калган. — Я не крыса и за базар отвечаю! Но чисто чтобы было ясно, Генрих, ты это сказал за себя. Кто тут ещё встанет за эти слова?

— Я! — мрачно проговорил Вазген. — Кто первый сдаст, того не тронем! Отвечаю!

— Отвечаю! Не тронем! — поддержал полный здоровяк.

— Отвечаю!

— Отвечаю!

Все сидящие за столом высказались, а Генрих подвёл итог, глядя на окружение Березина:

— Время пошло!

Всё то время, что блатные переговаривались между собой и с Железняком, я смотрел на людей Березина. Калган и двое ребят пребывали в исключительной обиде, а вот Рыжий и ещё один паренёк в спортивном костюме, постоянно водили глазами, то друг на друга, то на Березина. Мне не надо было задействовать мою суперинтуицию, чтобы с почти стопроцентной уверенностью вычислить сотрудников КСК под прикрытием.

После фразы Генриха, что пошло время, практически одновременно воздух сотрясли две громкие фразы: «Я всё скажу!» и «Это он!». Первая фраза принадлежала парню в спортивном костюме, а вторая — Рыжему. Выкрикнув их, они уставились друг на друга. Генрих от неожиданности рассмеялся. Действительно, это выглядело очень комично, многие в этот момент улыбнулись.

— Ну и как теперь выяснить, кто из них первый сказал? — спросил у друзей Генрих.

— Пусть монетку бросят, — сквозь хохот прохрипел бородач.

Но в целом, несмотря на забавное двойное признание, сама ситуация весёлой вовсе не была. И все присутствующие в комнате это понимали. Лица были всё так же напряжены. Лишь один Соломоныч довольно ухмылялся.