Ну уж нет, в этой ситуации я уже точно уйти не мог. Быстро подошёл к Кате, взял её за руку и развернул к себе лицом. По её щекам текли слёзы.

— Макс, уходи, пожалуйста! Ты не должен был это видеть! Это недостойно самурая. Просто слишком сильный стресс за эти дни. Это, конечно, не оправдание. Но так получилось. Прости, что тебе пришлось на это смотреть. Завтра всё будет нормально. Иди!

Она осторожно высвободила свою руку, вытерла слёзы и даже смогла улыбнуться. Кроме немного покрасневших глаз, ничто не выдавало того, что минуту назад она была в шаге от нервного срыва. Но мне это совершенно не нравилось. Лучше бы это всё прорвалось и вышло со слезами и, возможно, истерикой, чем она опять загнала стресс назад внутрь себя.

— Катя, ты гонишь? Какие на хрен самураи? Мы не в Японии! Никуда я не пойду! Я твой друг! Я буду с тобой! Если тебе хреново и хочется поплакать, то возьми и поплачь! И не надо строить из себя японца! Ты лучше всех их вместе взятых! Просто расслабься ты хоть на секунду! Побудь ты обычной девчонкой! Со мной можно! Я в спину не ударю и в обиду не дам!

Катя посмотрела на меня неожиданно мрачным ненавидящим взглядом. Мне даже стало не по себе. Неужели её так взбесили мои слова?

«Что ж ты за человек? — думал я, глядя на Катю. — Ну не может девушка быть такой железной! А даже если и может, то не должна!»

Катя смотрела на меня, и её глаза очень медленно, но верно становились влажными. Всё же был шанс пробить эту ненужную колючую броню. Нужен был толчок, катализатор. Я сделал пару быстрых шагов к девушке, резко её обхватил и прижал к себе. Она сначала попыталась вырваться, но я крепко сжал руки.

— Кать, всё хорошо! Твоя война закончилась! И ты даже победила!

Я осторожно ослабил руки и правой ладонью погладил Катю по волосам.

— Всё хорошо… всё хорошо…

И железная Катя не выдержала. Она уткнулась лицом мне в грудь и зарыдала навзрыд.

Я не помню, сколько времени мы так простояли. Она плакала, а я осторожно, стараясь успокоить, гладил её по голове.

— Прости, Макс, я сделала всё возможное, чтобы ты этого не видел, — сказала Катя, посмотрев на меня полными слёз глазами. — Но ты не представляешь, как тяжело мне было всё это время. Спасибо тебе!

— Теперь всё будет по-другому, — ответил я девушке и крепко прижал её к себе. — Всё будет хорошо.

Мы простояли так ещё какое-то время, и я понял, что пора уходить. Катя уже перестала плакать, разве что немного всхлипывала, но буря прошла, гроза отгремела, было видно, что моя подруга потихоньку приходит в себя.

Надо было уходить именно сейчас, пока не возникло того неловкого момента, когда оставшись, ты портишь прекрасные дружеские отношения, а ретировавшись, наносишь обиду. До этого ещё не дошло, но времени терять было нельзя.