— Я сейчас, проходи! — бросила она мне, скрываясь в ванной.

Мне показалось странным, что она так быстро отвернулась. Неужели плакала? Плачущая Катя всегда казалась мне чем-то неестественным. Вроде бы девушка — молодая, хрупкая, но было в ней что-то эдакое, какой-то внутренний стержень, что просто не давал представить её плачущей.

Катя вышла из ванной, такая же, как всегда: серьёзная, загадочная, красивая. Я вспомнил, что она теперь мой личный самурай, и невольно улыбнулся.

— Ты что хотел? — спросила она.

Видимо, по кодексу самурая тот мог задавать такие вопросы своему хозяину.

— Кать, мне показалось, что я тебя чем-то обидел, — сказал я.

Девушка покачала головой, но выглядело это неискренне.

— Ты обиделась, что приготовила ужин, а я не стал его есть?

— Макс! Ты не путай мою службу тебе и то, что я вам поесть приготовила! — сказала Катя. — В обязанности самурая не входит готовка еды хозяину. Я просто решила позаботиться о вас с Колей, как ваш друг, чтобы вы нормально поужинали. И я тебе не жена, чтобы расстраиваться с того, что ты не ешь то, что я приготовила. Я помогла, а дальше ваше дело.

— Понял. Не заводись! А на то, что твоим комплексом стал распоряжаться, не обиделась?

— Мне не нужны эти теплицы, возьми их себе. У самурая не должно быть имущества, — совершенно спокойно ответила Катя, и было видно, что она говорит это, не кривя душой.

— Но что-то же произошло! — я начал заводиться. — Я же видел, с каким настроением ты ушла!

— Макс, я просто устала. Ты даже не представляешь, как я устала. Когда столько лет живёшь лишь одной идеей мести, имеешь одну цель, а потом достигаешь её, внутри образовывается такая чёрная и глубокая пустота… Ты просто не представляешь, Макс, какая это пустота! Это просто чёрная дыра, только в душе.

Катя подошла к окну и отвернулась. Немного постояв молча, она сказала:

— Извини, но ты не мог бы меня оставить?

Я оказался в неловкой ситуации. Как друг, я должен был уйти и не доставлять ей дискомфорта. Как мужчина, я не мог бросить девушку в таком состоянии. Пусть между нами не было никаких отношений, и я был рад, что это было так, но в любом случае она была девушкой, и я просто не мог её бросить на съедение депрессии и хандре.

— Пожалуйста, уйди побыстрее, завтра поговорим, — сказала Катя уже почти обычным своим тоном.

И я решил не нервировать девчонку и уйти, так как, судя по её голосу, она начала приходить в форму и вот-вот должна была взять себя в руки. Но я замешкался буквально на две-три секунды, и они сыграли свою роль.

— Макс, уходи! — почти крикнула Катя.