Уже думал, что придется переходить к плану «Б», готовя рогатку для заброса письма через ограду, но тут звякнул колокольчик на двери и в паб ввалился мокрый посетитель, отчаянно ругающий погоду. Ну, точно он, я даже облегчение почувствовал, но виду, конечно, не подал, продолжив цедить пиво из бокала.
К счастью, сегодня дипломат был один, и рассиживаться явно не собирался. Устроившись за соседним столиком, он махом выдул первую пинту, потом уже не торопясь принялся за вторую порцию.
Минут через десять он засобирался. Дождавшись, когда он скроется за дверью, я поднялся и сам. Шлепнул на стойку десятку, небрежно махнул рукой, мол, без сдачи, вышел на улицу. А дождь только усилился, так что пришлось капюшон натягивать. А, вон и мой дипломат, нахохлившись, шлепает по лужам.
— Эй, мистер, подождите, — крикнул ему по английски.
* * *
[1] «…Арчибальд Арчибальдович шепнул мне сегодня в „Грибоедове“, что будут порционные судачки а-ля натюрель», восторженные слова члена МАССОЛИТ Амвросия о блюде, которое только в доме Грибоедова и попробовать можно было, Михаил Булгаков «Мастер и Маргарита»
Глава 18 00 Икс, суперагент
В одном из кабинетов жилого комплекса советского представительства при ООН
Помещение ничем не отличалось от типичного кабинета в официальном представительстве, разве что вместо окна наблюдалась глухая стена, на которой висела карта мира в деревянной раме. Неудивительно — кабинет находился на подвальном этаже, спуститься на который могли считанные люди.
На хозяйском кресле за массивным письменным столом застыл грузный мужчина лет 45 с уже начавшими седеть висками, одетый в темно-синий костюм-двойку безупречного покроя, явно индивидуального пошива. Несмотря на уверенные манеры, выглядел он как-то чрезвычайно обычно. Встретишь такого на улице и толком и не запомнишь. Стоит поменять костюм, и уже вряд ли узнаешь.
Положив руки на стол, мужчина внимательно смотрел на расположившегося напротив хозяина кабинета более молодого клона, весьма похожего одеждой, а еще более пронзительностью взгляда
— Сергей Васильевич, попробуй вспомнить, как этот человек выглядел, — попросил старший.
— Я практически ничего не видел. В баре он сидел почти спиной ко мне. Довольно высокий, длинные вьющиеся волосы, такие, не очень опрятные, уже седеющие, поэтому цвет как у перца с солью. Куртку он не снимал, поэтому телосложение непонятное. Она такая, дутая.
— А когда он подошел на улице? Он же к тебе вплотную приблизился?
— Андрей Ильич, да что я мог заметить? Погода-то какая! Он шапку вязаную натянул, воротник поднял. Только глаза блестели, да нос торчал. И сумрачно было, небо плотно тучами обложено. Нет, видно. конечно, но все же не солнечный день. Глаза карие, очень внимательные. Нос широковат, кожа смуглая, мне показалась, какая-то нездоровая. Да, он мне крикнул: «Постойте, мистер», я сначала не понял, что это меня. Тогда он догнал меня и за плечо схватил. Я когда его руку сбрасывал, то заметил, что она морщинистая, как у старика. Или, может, на производстве вредном человек работал, пожег чем. И еще он прихрамывал. Даже не хромал, а так неуверенно шел, как старики ходят, — закрыв глаза, постарался вспомнить подробности встречи подчиненный.