— С вами приятно работать. Как жаль, что вы так быстро нас покидаете.
— Да, много дел. У вас все хорошо?
— Да, я отправил послание. А копии документов уже в вашем "почтовом ящике".
— Быстро работаете, Сунуан.
Послание, дословно гласящее "Я к вам приду и отрежу голову" было отправлено на все электронные адреса найденные в документахи в "контактах" телефона покойного мистера Габора. Наверняка подпись "Екатерина" поставит в тупик большинство адресатов. Ну, ничего, сообразят. Судьба мистера Джорвала должна доказать серьезность намерений. Никакой пожар не скроет, что голова уважаемого директора отделилась от тела на два десятка метров и взобралась на потолочный светильник. Катрин сожалела, что не догадалась проделать такой же мясницкий фокус с Габором. Ну, это уже детали. Разрезанный живот тоже производит впечатление.
Катрин допила кофе:
— Мне пора. Приятно было познакомиться, Сунуан.
— Мне тоже, миссис Кольт. Всегда к вашим услугам. Не хотите взять в самолет газеты? Я прихватил издания на английском языке.
— Вообще-то мне страшно хочется спать. А что, там есть что-то интересное?
— Ночная трагедия в известном ночном клубе. Пожар, возможно перестрелка между гангстерскими группировками. Одиннадцать трупов.
— Что-то многовато мертвецов, — безразлично сказала Катрин. — Врут журналисты. Ладно, давайте газеты.
* * *
В самолете девушка пролистала газеты. Экая таинственная история. Вот жуткий пример истинно азиатских нравов.
Едва слышно урчали турбины. Катрин свернула газеты и закрыла глаза. Угрызения совести не мучили. Хотелось спать.
Глава 52
Середина октября не лучшее время для ночевок под открытым небом. Весь день накрапывал мелкий дождь. Земля дышала уже не просто сыростью, а водой. Кусок старого брезента, натянутый над убежищем, капли дождя не пропускал, но под ногами ощутимо хлюпало и чавкало. Полиэтиленовая пленка, постеленная на еловые ветви, от подтопления предохраняла, но уюта не прибавляла.
Дело затягивалось. Катрин ночевала в "блиндаже" третью неделю. Уже на добрый десяток ночей больше чем рассчитывала. Где-то допустила ошибку.
Цуцик повел носом, поежился, и снова замер. Вообще-то Катрин пожертвовала ему старую куртку, чтобы защитился от сырости снизу, но пес умудрился завернуться так, что только нос и одно ухо торчали наружу. Катрин не возражала, на нюх и слух хвостатого стража удобства лежбища не влияли. Цуцик проявлял себя положительно. В теплый дом проситься давно перестал. Относился к ночным бдениям со всей серьезностью. Катрин подозревала, что может первой не выдержать сырого блиндажного существования.