— Кого-кого?
— Первого Лица, — повторил я с возмущением. — Разве не считаете Государя Императора и Самодержца Российского первым лицом в государстве?.. А в его отсутствие — великого князя и цесаревича?
Он поморщился, я вроде бы переборщил в пафосе, разговор серьёзный и деловой, напомнил требовательно:
— Ваш пистоль шестизарядный, однако вы застрелили одиннадцать человек?
— Ковбои любят стрелять сразу с двух рук, — ответил я на этот раз придурковато лихо, я же молодой парень, что жаждет привлекать внимание. — И ходят с двумя револьверами, это красиво! И подвешивают кобуры чуть ниже обычного, чтобы выхватывать скорее. Но можно и с одним быстро сменить пустой барабан на уже заряженный пулями, как я и сделал. Вы не ответили, почему вашу службу учили в первую очень быть красивой и радовать выправкой августейшие взоры? А умению стрелять не пробовали?
Он поморщился, уже злой, как чёрт, но всё ещё сдерживается. Военный внимательно слушает, поглядывает то на Ренненкампфа, то на меня. Взгляд его строг, но что выражает, понять так и не могу, явно царедворец высокого ранга, их учат с пелёнок держать лицо кирпичом.
Да и Ренненкампф, похоже, побаивается этого надменного красавца, что удивительно, всё-таки глава охраны Императора чуть ли не первый по могуществу человек в империи, или я совсем чего-то недопонимаю.
В дверь без стука заглянул один из военных чинов, сказал торопливо:
— Константин Карлович, там привезли слуг и официантов, что могли быть замешаны.
Ренненкампф мгновенно вскочил.
— Уже? Мне надо допросить лично…
Он вихрем выметнулся из кабинета, военный вздохнул, обогнул стол и по-хозяйски сел на место Ренненкампфа. Встретившись со мной взглядом, устало улыбнулся и приглашающе указал на кресло по ту сторону стола.
— Садитесь, курсант. У меня тоже ряд вопросов, хотя это и не прямое моё дело. Хотя начнём с того, который вам задал глава охраны. Откуда у вас этот кольт?
Я сказал почтительнейшим голосом:
— В таких случаях говорят, нашёл. Вот шёл по дороге, смотрю — лежит. Будучи лояльным гражданином, поднял и тут же побежал, даже вприпрыжку, чтобы сдать правоохранительным органам, но не успел, пригласили на день закрытия турнира, а опаздывать нельзя, там же великодушно обещался сам Государь Император быть и присутствовать к нашему счастью и благолепствованию! Решил сдать завтра…
Он нахмурился, брови сошлись над переносицей. Я ожидал взрыва гнева, в самом деле переборщил с иронией, но он сказал ровным голосом:
— Я Раевский Николай Николаевич, глава Военной Комиссии, только вчера прибыл с военных заводов Урала.