Я вытянулся, запоздало поняв, почему его лицо выглядит таким знакомым, его можно назвать военным министром империи, видел на портретах.

— Прошу прошения, не признал!

Он смотрел с иронией, в глазах поблёскивают гаснущие искорки, не пойму, что означают, Алису спрашивать некогда, молчу, а он сказал подавленным голосом:

— Стыдно нашей системе, такую нужную вещь можно купить у презренных воров, а её нет даже у охраны Государя.

Я чуть пожал плечами.

— А кто мешал?

— Вот-вот, — ответил он с раздражением, — вот-вот. Вадбольский, да?.. Что-то слышал о вас. Суфражистки, несколько стычек с курсантами. А ещё вы рассорились с нашими патриотами, доказывая, что войну, которая вряд ли начнется, обязательно проиграем?

Ого, мелькнула мысль, кое-что обо мне уже собрали, быстро работают.

— Неужели такую ничтожную персону заметили?

Он чуть усмехнулся.

— Мои дети общаются с детьми других работающих в правительстве, от них много узнаёшь… В том числе и о наглом бароне Вадбольском, что вроде не социалист, не масон, а предрекает войну России, в которой та проиграет весьма позорно.

Я сказал нехотя.

— Да, были такие разговоры.

Он потребовал:

— Почему вы так решили?

Голос злой, даже раздражённый, у меня похолодели внутренности, а трепещущее сердце ощутило как его берёт в ладонь огромная когтистая лапа. Где-то в общении с друзьями переборщил, нельзя быть таким откровенным, но сейчас прижат к стене, да ладно, человек я или тварь дрожащая, вздохнул и с нечастным видом загнул палец.

— Мы строим Севастополь и укрепляем Черноморскую бухту, но стройматериалы туда возим гужевым транспортом!.. А вот Англия и Франция перебрасывает в Чёрное море впятеро больше через полмира и в тридцать раз быстрее!..

Он слушал молча, только лицо всё больше мрачнело, наконец сказал с усилием:

— Я инспектировал заводы по производству оружия. Так что не надо мне… в каком мы виде.

В его голосе я слышал явное недовольство, но я при чём, не я же отказал в прокладке железных дорог, мол, в России они не нужны! А сейчас уже не успеть. За те месяцы, что остались до высадки десанта в Крыму, не нарастить выпуск винтовок, даже устаревшего типа, и тем более не дотащить их до Севастополя гужевым транспортом.

Я рискнул проговорить:

— После поражения, как говорят наши преподаватели в Лицее, умные работают над ошибками. Уверен, мы, если подумаем и примем меры, вернём всё потерянное. У России больше всего-всего, чем у Англии и Франции. Хоть через сто лет, но вернём!

Он внимательно всмотрелся в моё лицо, но сам помрачнел ещё больше, кивнул.

— Спасибо за информацию. Можете идти, кадет. Если появятся ещё вопросы, вас вызовут.