Автомобиль с Карницким прибыл, как я и велел, через два дня от того разговора сразу после двух часов. Я с облегчением выдохнул, сработало, теперь нужно не просрать, держаться надменно и заносчиво, они только так понимают, попробуй заговорить по-человечески, тут же начнут искать слабость, из-за которой я, как сразу сочтут, прогибаюсь.

Я вышел на крыльцо, медленный и спесивый, остановился на верхней ступеньке. Карницкий покинул автомобиль, остановился, постоял, видимо ждал, что спущусь к нему, но если давить, то надо давить, уважать не будут, я стоял и смотрел на него бараньим взглядом человека, которому всё равно, есть на свете некий Карницкий или нет его вовсе, и он наконец-то пошёл ко мне, обречённо переставляя ноги.

— Ваше благородие, — произнес он.

— Ваше сиятельство, — ответил я и подумал, что в этом есть как бы признание его более высокого ранга, хотя ладно, это он стоит у подножья моего крыльца, а не я у его.

— Ваше благородие, — произнес он, — между нами были недоразумения и досадные стычки, но, полагаю, в наших интересах забыть о них и жить дальше мирно и без столкновений.

— Золотые слова, — ответил я. — Хорошо, продолжим разговор. Ваши люди своими нападениями нанесли моей слаженной экономике существенный ущерб. Я его оцениваю в семь миллионов золотых рублей. Деньги должны быть выплачены в течение недели.

Он отшатнулся, словно я его ударил кулаком в лоб

— Что? Вы мне нанесли ущерб больше!..

— Мы всего лишь защищаемся, — напомнил я. — Господин Карницкий, вы отказались в прошлый раз от обсуждения окончания конфликта, а я вас предупреждал, что на следующем этапе переговоров условия будут жёстче.

Он вспыхнул, лицо сперва побагровело от гнева, часто задышал, кулаки сжались так, что костяшки пальцев побелели.

— Вы забываетесь!

— В чём? — спросил я.

— Я граф!

— А у меня пистолет длиннее, — ответил я.

— Мы не пойдем на такое унижение!

— Это не унижение, — сказал я терпеливо. — Так принято в цивилизованном мире. Нападающая сторона должна получить некие понятные санкции. Иначе меня соседи не будут уважать.

— Но репарации платят только побеждённые! — воскликнул он.

Я покачал головой.

— Никто от вас не требует капитуляции. Ни полной, ни частичной. Вы просто выплачиваете штраф. Иначе наш мир другие дворянские рода и кланы назовут каким-то неправильным, неполноценным. Более того, найдутся злые языки, что назовут его незавершённым…

Он или не обратил внимания на мой зловещий намёк, или сделал вид, что не заметил, но, уже красный от гнева, повторил:

— Я согласен только на заключение мира без всяких штрафных санкций!.. Просто мир. И я готов подписать его немедленно.