— Мы приехали из Стольного, но…

— Заткнись! — Рявкнул мужик и ударил кулаком по столу. — Ты знаешь, что ты сделал?!

Не найдя что ответить, я пожал плечами. Старик медленно повернул голову к цилиндру. Соплеменники последовали его примеру.

— Эти цветы священны. Три сотни лет назад они уберегли Видовы Заставы от гибели. Один из разведчиков принёс в деревню…

— Ты уверен, что им нужно это знать? — Спросила Табиа, глядя на меня.

— Молчи! — отмахнулся старейшина. — Один из наших разведчиков вернулся с севера и принес в деревню болезнь. Болезнь заражала наши структуры. Проникала внутрь и разрушала их, точно ржавчина, которая точит железо.

Старик говорил и смотрел на меня из-подо лба. Он рассказывал историю, но выглядело так, будто он зачитывает мне приговор. Кто-то из соплеменников принес в деревню болезнь. Смертельную болезнь, которая поражала структуры. Заболели все. Один за одним люди гибли и не находили спасения в привычных лекарствах. Не помогали ни травы, ни отвары, ни ритуалы шаманов. Деревню ждало вымирание. За месяц половина жителей отправились на тот свет, и тогда три добровольца ушли на Священный холм.

Мужик сказал, что на том холме когда-то давно захоронили воинов четвертого круга. Знать быто, что это значило. Одаренные из деревни пришли на священное место и стали копать. Рыли денно и нощно на протяжении недели.

Параллельно их работе кузнец отлил десятки тонн железных колец. Огромные полые трубы поместили в колодцы, чтобы избежать оползней. И когда всё было готово, смельчаки спустились вниз.

— Больше тысячи лет предки обращаются к силе земли, когда наше существование стоит под угрозой, — старейшина ковырял ногтем столешницу и смотрел чуть в сторону. — Мы отдаем земле самое ценное, что у нас есть, а она отплачивает нам по заслугам.

Старик продолжил рассказ, а мое внимание привлекла Табиа. Выглядела она лет на двадцать пять, но структура материи открывала истинный возраст. Табия была моей ровесницей. Живи она в мире без материи, ей бы только-только начали продавать алкоголь и сигареты. Табиа как будто специально старалась переключить на себя внимание. Топала, закатывала глаза, а затем и вовсе принялась отклеивать пластырь с носа, сопровождая процесс болезненным шипением. Кажется, её подташнивало от истории про холм и колодцы. Она слышала её ни один десяток раз и не придавала ей такого же значения, как старейшина.

Под лохмотьями пряталось стройное телосложение. Во всяком случае я различил обтянутые джинсами бедра и голень. Она носила джинсы, которые выделялись среди остального самодельного барахла. Несколько минут я рассматривал её, пока не наткнулся на её сощуренный взгляд. Хотел было переключиться на старейшину, но прежде, кто-то пнул меня в бок.