— Оль, еще одну минуту! — сказал я с порога.

Позвал Дениса с его охранниками и дворецкого, кратко познакомил их с нашим пополнением. Оставив их всех в гостиной, поспешил к Ольге.

— Что там такое? — выразила любопытство и беспокойство Ковалевская, когда я подходил к ней.

— Это люди Варшавского. По распоряжению цесаревича прислали усиление нашей охраны. Кстати, интрига: сказали, что в этом свертке нечто касаемое тебя. Я так и не понял что. Идем на обед? — я переложил сверток в другую руку и взял княгиню за локоть.

— Открывай, Елецкий! Ты не имеешь права от меня что-то скрывать! — Ольга Борисовна заставила вернуться меня к подоконнику.

В этот момент открылась дверь в столовую и вышла моя мама.

— Здравствуйте, ваше сиятельство! — Ольга любезно улыбнулась ей.

— Здравствуй, Олечка! А мы все ждем, когда же вы подойдете к столу. Саш, не задерживаетесь. Все вас ждут! — Елена Викторовна с укоризной глянула на меня.

— Мам, еще три минуты! Приезжали с императорской канцелярии — пришлось задержаться, поговорить. И еще у нас будет усилена охрана. Об этом после обеда отдельно расскажу, — я дождался, когда графиня закроет дверь и развернул сверток плотной бумаги, скрепленный сургучной печатью.

В нем оказалось два эйхоса: мой — марки «АУС» и серенький с синим зигзагом — Стрельцовой. Там же было два листка: один с контактами номерами, о которых говорил Краевский; второй с пояснительной запиской от графа Варшавского. Развернув ее, я прочитал: «Здравия, Александр Петрович! Я внял угрозе, что ваша невеста будет недовольна, пока вы без связи. Всеми силами спешу вернуть ей возможность общаться с вами. Второй эйхос баронессы Стрельцовой. Как я понимаю, Елизавета Борисовна будет не против, если его передадите ей лично вы. Два остальных эйхоса, оружие и оставленные на „Орисе“ вещи будут переданы завтра на встрече в Багряном дворце. О времени встречи сообщу несколько позже. Будьте внимательны к сообщениям! Всего наилучшего! Граф Варшавский».

Вот так. Интрига прояснилась и оказалась неожиданно веселой.

— Ты удовлетворена? — спросил я Ковалевскую, читавшую послание Елисея Ивановича вместе со мной. — Сам императорский конфидент по особым поручениям заботится о том, чтобы моя невеста могла поскорее пообщаться со мной по эйхосу!

— Мне нравится! Нравится, что вы все так боитесь моего недовольства, — рассмеялась Ольга Борисовна. — Иногда полезно быть капризной девочкой.

— Тогда, капризная девочка, идем к столу, — я сунул оба эйхоса в карман, взял Ольгу под руку и повел в столовую.

После обеда я распределил наших новых защитников. Семена и Владимира отправил в гостевую комнату на втором этаже, ту самую, в которой проживал я, пока в моей делался ремонт. Формально эта комната считалась комнатой барона Милтона, но ввиду особых обстоятельств, его пришлось переселить к Елене Викторовне. Переселить тоже формально, потому как никто не сомневался, где Майкл будет ночевать на самом деле. Двое других наших защитников я поселил возле столовой, во второй комнате для прислуги, памятной мне тем, что в ней граф Елецкий, потерял свою девственность из-за бесстыжих действий служанки Даши. Кстати, я помню о ней: иногда посылаю Даше деньги на Кипр, иногда короткое письмо. И увы, в этом круговороте событий, не могу найти времени, чтобы ее навестить.