— Не боишься, что этот барон все передаст императрице, да еще приврет что-нибудь? — графиня отставила тарелку с недоеденной овсянкой. — Ведь он головой ударился. Скажет, что ты его избил.
— Не-ка, не боюсь. Ты же знаешь, у меня же сама Артемида в подругах, — рассмеялся я, хотя эти слова должны были лишь как-то успокоить маму, но на реальность не имели влияния. — А ты не хочешь побыть сегодня моим личным водителем? — спросил я Елену Викторовну.
— Могу ответил тебя ко дворцу и оттуда сразу за Майклом, — согласилась она. — Заодно расскажешь о повадках своего «Гепарда».
Примерно через час «Гепард-12-КС» несся по Дворцовой набережной в сторону Багряного Дворца. Я поглядывал в зеркало на счастливое лицо графини Елецкой, вполне приноровившейся к управлению моим… Нет, теперь уместнее сказать «нашим» стальным конем. Ведь стало ясно, что мама не откажется от удовольствия ездить на нем и, наверное, будет выдумывать всякие поводы, чтобы прокатиться с Майклом по лавкам или на ужин в ресторан.
— Как тебе мое приобретение, — спросил я, желая кроме счастливого лица графини услышать ее слова.
— Великолепный эрмик, Саш! И какой быстрый! Я даже немного боюсь, — она свернула на проезд рассевавший пополам Перуновы сады. — Напомню, как поднимешься на третий этаж, так сразу направо и до конца. Это крыло дворца все за Глорией. Янтарный зал там, — сказала она.
— Мам, я помню. Ты, главное, за Майклом не опоздай, — это я сказал в шутку. — И слишком не разгоняйся.
Однако мою шутку Елена Викторовна восприняла всерьез: озабочено глянула на часы и поспешила высадить меня на дворцовой стоянке, ровно напротив главного входа в самое важное имперское здание.
Глава 17 На красном ковре
В Багряном Дворце очень легко заблудиться, и несмотря на наставления Елены Викторовны я немного потерялся. Благо меня сопровождал статный мужчина в темно-красном кафтане, служившим, наверное, одним из дворцовых распорядителей. Поднявшись на третий этаж по широкой лестнице, обставленной мраморными статуями, мы свернули направо и вышли в зал. Из него в стороны расходилось три коридора. Здесь статный мужчина передал меня камердинеру императрицы. Камердинер проводил в тот самый янтарный зал, где я застрял примерно на полчаса. За это время, я успел почистить эйхос от старых сообщений и еще раз прослушать запоздалое послание Ленской:
«Саш, извини. Ты редко выходишь на связь, и я просто не ожидала. Спрашиваешь, о чем я говорила с Ольгой? О тебе, о том, что очень хочу видеть тебя на нашем новом спектакле. Просила Ковалевскую отдать тебя на этот вечер. Ольга Борисовна вообще редкой доброты человек, как вспомню, что раньше я с ней была в плохих отношениях и даже намеренно шла на конфронтацию, там мне становится стыдно. А она у тебя очень хорошая, все понимает, легко идет на уступки — цени ее. Слышала от Ольги, ты купил эрмик. Я очень обрадовалась. Может теперь ты меня покатаешь? Жаль, сейчас так мало свободного времени. Скоро мы распрощаемся со школой, а дальше… Дальше кажется наступает свобода, но это обман. Скорее это вовсе не свобода, а неизвестность. Мне очень грустно, Саш. Очень. Ты представить не можешь. Целую тебя…» — и дальше как обычно звук ее поцелуев.