— Надо же, Астерий, как ты ясно чувствуешь меня, — сказала она, прижавшись ко мне сзади.
— Виной всему влюбленное сердце, — я встал, отодвигая стул и поворачиваясь к ней. Видя, что Арти в хорошем настроении, я тут же обнял ее, подхватил на руки и понес к своей кровати.
— Астерий! Нет! Остановись! — она пыталась вырваться, но большей частью в шутку.
— Полагаю, сегодня ты проведешь эту ночь со мной. Моя кровать не так огромна, но матери моего ребенка нужно испытать ее обязательно, — я положил Небесную Охотницу на постель, целуя ее в губы.
— Астерий, нет! Я не могу! Не могу задерживаться здесь! Ты же знаешь, как мы ограничены во времени на земле! — она смогла вывернуться из моих объятий. — Но я пришла не без причин. Хочу порадовать тебя. Сначала пусти.
Вот так, даже богиня ко мне с интригами. Решила дополнить Ленскую с Ковалевской. Я ее отпустил, позволил сесть на кровать, рядом со мной и сказал:
— Радуй!
— Я соскучилась, — прошептала она мне на ухо и это вышло очень чувственно. — Завтра буду ждать тебя вечером. Приходи. Как всегда, через храм на Гончарной. Приходи на всю ночь.
И меня это, конечно обрадовало. Уж до вечера постараюсь закончить все дела.
Глава 23 Не важно, что потом
Ехать к Мышкину Элизабет не хотелось. Казалось, сам демон нашептывает ей забыть все прежнее. Забыть Теодора, Мышкина, виконта Уоллеса и графа Кальвера — всех к черту стереть из памяти навсегда. Ведь прежняя Элизабет умерла вчера примерно в это время дня. Умерла так, как давно должна умереть: какой-то негодяй просто застрелил ее. А раз так, то зачем ей носить в себе тяжкий груз прежней памяти. Нет не груз, а грязные пятна, въевшиеся душу. Смерть для того и существует, чтобы очищать души, если они еще подлежат очищению.
О смерти Элиз думала много раз, начиная с поездки в Эшер в гости к виконту Уоллесу, раз и навсегда перевернувшей ее жизнь. Но вчера о смерти баронесса думала особо долго, при этом необычно спокойно. Думала, как о чем-то приятном, похожем на долгожданные перемены. Сразу после того, как ушел Алекс, она уставшая и счастливая легла на кровать. Вышло так, что случайно легла в ту позу, в которой лежала на полу в гостиничном номере с ненастоящими пулевыми отверстиями в груди. Да, следы от пуль были ненастоящими, ненастоящей была кровь. Но если так подумать, то что в этой жизни настоящее? Элиз было трудно вспомнить, что для нее стало настоящим. Даже тот кошмар, который она пережила в доме Уоллеса, казался чем-то выдуманным, точно главы из бредового романа ужасов. Настоящим, наверное, был только Алекс, потому что она до сих пор чувствовала его поцелуи и его упругое тело, проникшее в нее так глубоко, что они стали одним существом.