Как только я атакую первого, ацтеки легко укроются от кинетических ударов за колоннами или стеной. При всем старании, я не смогу положить их всех достаточно быстро. А значит меня ожидает неприятная перестрелка: я их кинетикой, они по мне дружно из остробоев и огнестрела. В такой перестрелке я не только потрачу магический резерв больше, чем хотелось бы, но сам могу поймать вражеский ответ — один-другой дротик или пулю. Мой щит значительно ослабляет урон, но не держит его на 100%, и чем плотнее делаешь щит, тем больше тратится магический ресурс. Был у меня соблазн пустить сейчас «Диких Пчел» или «Термитов». И хотя такая магия съедала мои силы гораздо сильнее, я все-таки выбрал ее.
Убрав щит, вернулся к Ковалевской и сказал:
— Оль, закрой глаза. Чтобы ни случилось не открывай. Просто стой здесь спокойно, не реагируй на звуки и прикосновения.
Она повиновалась. Была высокая вероятность, что мои несуществующие насекомые подлетят к Ольге, и если она на них среагирует, то могут атаковать. Для них не существует друзей: есть только враги, которые выдают себя сначала тревогой, потом страхом. Я активировал «Диких Пчел». Терпя невыносимый зуд, пошедший по правой руке, сделал несколько быстрых шагов вперед, в последний миг сжал ладонь крепко в кулак и отпустил магию. Из раскрывшейся ладони тут же вылетели золотисто-рыжие пылинки. Устремились из темного прохода на свет — в подземный зал. Понеслись вперед, вырастая до размеров пчел — огромных пчел, размером крупнее воробья. Воздух задрожал от их тяжелого жужжания. Через несколько секунд раздались испуганные вскрики, затем вопли боли и предсмертного ужаса.
Сила этой магии была избыточной для атаки на семерых, трое из которых оказались жрецами и лишь четверо воинами. Так я подумал поначалу, когда вбежал в зал, глядя на происходящее. Все наши противники уже лежали на земле, кто-то еще дергался в смертельных конвульсиях от чудовищных укусов; кто-то затих с посиневшим, раздутым лицом, один в броне из кожаных ремней еще пытался куда-то ползти, до чего-то дотянуться. И когда подбежал к нему, то понял, он ползет к гранатобою, выроненному товарищем. Подлетевшая пчела тут же прикончила ацтека, а я подумал, что решение использовать именно эту магию вместо кинетики было верным: если бы они успели пустить в ход гранатобой, то неизвестно как бы повернулась эта схватка.
Убедившись, что зал больше не таит угрозы, я прошел в дальний его конец. Там в стене, тускло освещенной факелами, виднелось три черных дыры — прохода, ведущих из зала куда-то дальше. Вот теперь вопрос: каким из них нам идти? От верного решения зависело очень многое, ведь мы могли не только зря потратить время, блуждая по подземелью, но и попасть в ловушку. Или попасть в тупик, а потом вернуться сюда и обнаружить, что нас уже поджидают те опасные ребята, что высадились из десантной виманы. Они сейчас усиленно стараются расчистить пробить завал, устроенный Афиной. Вопрос какой проход выбрать, я отложил — решу позже с помощью интуиции и Ковалевской.