Быстрым шагом я вернулся к Ольге Борисовне. Она так и стояла, прижавшись спиной к каменной кладке, послушно закрыв глаза. Мерцающее пламя осветительных чаш медным блеском отражалось на ее лице. Сейчас Ковалевская казалась совсем не такой, как я привык ее видеть. Этот полумрак с дрожащими огнями, древнее подземелье, лик каменного идола, часть которого виделась в зале, делал мою невесту таинственной и особо дразнящей воображение. Я подошел к ней вплотную и медленно задрал юбку, провел пальцами по гладкой, шелковистой коже ее бедра. Ковалевская молчала, исполняя мой наказ, лишь зажмурилась сильнее. Тогда я медленно стянул с нее трусики, добрался до влажной щелочки, водя по ней пальцем, слегка усилил нажим.

— Ну, Саш… — с мучительным нетерпением прошептала она.

— Я еще не разрешал говорить! — строго сказал я, лаская ее нежные губки. — Ноги шире!

Княгиня повиновалась, развела бедра. Закусив губу, вздрагивая от моих прикосновений. Ее носик засопел чаще. Левой рукой я справился с застежкой платья и обнажил ее грудь.

— Ты издеваешься, Елецкий, — прошептала она, ее бедра невольно качнулись навстречу моим ласкам.

Я не ответил, наклонился, поймав губами сосок, сжал его с любовной жестокостью, одновременно мои пальцы проникли в ее лоно, скользя по мокрым нежным стеночкам. Член уже рвал брюки, но я терпел, ожидая пока Ковалевская сдаться первой.

И она сдалась:

— Саш, сейчас кончу! — она коротко взвизгнула. — Все, не могу! Возьми! А-а-ай! Елецкий!

И я взял ее, как просила. Подхватил под ягодицы и прижимая спиной к стене, опустил на стоявшего колом бойца. Ольга вскрикнула, оплела меня ногами и тут же забилась от дикого оргазма, целуя, кусая меня в шею и плечо.

— В меня нельзя кончать, — прошептала она, чуть поостыв, но снова заводясь от моих частых проникновений. — Слышь, Саш⁈ Я не пила таблетку!

— Слышу! — я уже был на грани от великолепия ее тела: ощущений ее тесной норки; голых грудей, прижавшихся ко мне; ее губ, будто желавших меня съесть. Чувствуя, что во мне сейчас взорвется вулкан, я вышел из ее, нажал на плечи Ольги Борисовны.

Она подчинилась. Опустилась и взяла моего горячего бойца в плен своих губ. От ощущения ее ротика, обхвативших головку, я сразу взорвался через несколько страстных чмоков.

— Ваше сиятельство, вы великолепны, — признал я, с восторгом глядя на ее забрызганное лицо. — Признайся, тебе такое нравится? Близкая опасность возбуждает, да?

— Я не скажу, — Ольга смеялась, пока только глазами. — Дай платок!

— Скажи: «да»! — настоял я.

— Да, — нехотя признала Ковалевская. — Как-то все по-другому. Интересные ощущения, эмоции правда очень необычные. Дай платок!