Родители, разумеется, были здорово огорошены этой моей резкой выходкой, но отныне о святом причастии, целовании мной икон более речи не заводят, похоже, решили, что парень взрослый, пусть сам за себя отвечает перед Господом. У меня аж на душе полегчало, ибо брезглив-с и ничего с этим поделать не могу. Слизать с лжицы вместе с кагором чахотку, сифилис или так до конца и не побежденную ни в том ни в этом мирах проказу — увольте, желания нет.

Тем временем подошло время праздничного застолья, и мне пришлось выйти во двор для приема поздравлений и подарков.

Дудины заявились в полном составе, даже с прибытком — Анна притащила с собой жениха Виктора. Нормальный парень оказался, балагур и по сельским меркам, неплохо воспитан. Разумеется, о нашей связи с соседкой никто даже взглядом или ухмылкой не намекнул. Оно хоть и деревня, но в критические моменты самый болтливый крестьянин тайну хранить умеет. Лишь Анина маменька посмотрела на меня загадочным взглядом. Похоже, в отличие от своего простоватого муженька, эта уж точно в курсе. Затем на Виктора и как-то внутренне облегченно выдохнула. Чего там накрутила у себя в голове Марфа Егоровна, я так никогда не узнаю, но сравнение с будущим мужем дочери было явно не в пользу «щуплого Вовки». Слегка смущенный Виктор преподнес мне замечательный подарок — набор гаечных ключей рожковых, накидных и торцовых в металлическом ящике, оборудованном пружинными фиксаторами.

Тут и прочие гости подвалили с подарками и добрыми словами, всего и не перечислить. А потом и молодежь с реки возвратилась. Приглашенные и хозяева расселись за столами. И понеслось.

Сначала чинно выпивали и закусывали, нарушая тишину здравицами в адрес именинника. Но первый тост, как водится на Руси, был за Господом данного царя нашего батюшку Федора Николаевича и здоровье всего его многочисленного семейства, «Многая лета!». По мере принятия на грудь крепких и не очень крепких алкогольных напитков, народ расслабился и кое-кто даже начал забывать, по какому поводу праздник.

После пятой выпитой рюмки Марфа Егоровна заголосила какую-то задорную песню. Её почин был одобрен и поддержан прочими присутствующими на празднике. Потом маменька предложила любимому сыночке взять в руки баян и «потешить опчество».

Чваниться не стал, поскольку набить живот разными вкусностями уже успел, а вино мне без особой надобности, пару глотков отцовой амброзии вполне достаточно для поднятия настроения. Вот так и играл до самого вечера, разумеется, с перерывами на поесть и глоток винца хлебнуть.

Играл мелодии как из местного репертуара, так и прошлой своей реальности. По просьбам трудящихся сыграл и спел «Полонез Огинского», «На сопках Манчжурии» и еще нескольких песен. Однако лирикой не злоупотреблял, лабал в основном веселые мотивы. Вскоре гостям и хозяевам надоело неподвижное сидение за столом, и все от мала до велика пустились в пляс. Мне также не усиделось на пятой точке, вскочил и начал пританцовывать, одновременно музицируя на манер Дранго или членов группы «Баян Микс».