Для себя отметил волосатую (в самом буквальном смысле) лапу свешивающуюся из заднего окна с опущенным стеклом. Пальцы унизаны перстнями со сверкающими в солнечном свете нехилыми драгоценными камушками. Лишь потом мой взгляд переместился на владельца всего этого богатства, точнее на выглядывавшую из салона усатую физиономию жгучего брюнета лет под сорок непонятной национальности, то ли турок, то ли кавказец.

— Эй, пацан, — вообще-то я ожидал какого-нибудь акцента, однако обладатель лохматой руки обратился ко мне на чистом русском, — не подскажешь, где дом Зубовых?

— А с какой целью интересуетесь? — Я решил немного поиграть в одессита.

— Не твоего ума дело! — Однако борзый дядечка, надо бы его охолонить. Послать что ли в Большое? Не, лучше в Хохловку, она дальше расположена.

Хотел, было, открыть рот, но тут возле ворот нарисовалась Прасковья Григорьевна и по простоте крестьянской души выдала:

— Так здесь же, милостивый государь, тут мы Зубовы всем семейством и проживаем. — Ох уж мне это раболепие незнамо перед кем.

Лощеная рожа в автомобиле неожиданно расплылась в радостной доброжелательной улыбке. Однако после того, как мне нахамили, всякие внешние выражения благорасположения расцениваю как откровенную фальшивку. Примерно я уже догадывался, за каким надом появился здесь этот хлыщ. Даже физия его мне знакома. Имел удовольствие видеть на конверте одной из пластинок в доме Катьки Трофимовой, когда «имел счастье» с ней дружить. Так, дай бог памяти, Ага, вспомнил Лойко Макарский-Наливайченко, популярный исполнитель цыганских романсов, русских-народных и авторских песен, на чем, судя по дорогущему авто и перстням на пальцах, неплохо зарабатывает. Реципиенту он очень нравился, я же нахожу его пение слащавым до отвращения. Напоминает Николая Баскова в комбинации со Стасом Михайловым, коих я в свое время органически не переваривал по отдельности, а уж в совокупности, тем более.

— Семен, приехали, — бросил он небрежно водителю. На что тот выскочил из автомобиля, с завидной скоростью подбежал к задней двери и распахнул её перед барином.

Перед выходом из автомобиля Лойко нахлобучил на голову модный по нынешним временам котелок не забыл прихватить трость с золотым набалдашником, непременный атрибут богемной публики. Стряхнул невидимую соринку с черного двубортного пиджака, поправил в петлице розу желтого цвета. Пижон. Макарский-Наливайченко оказался мужчиной невысокого роста слегка рыхловатым. Расшаркавшись перед маман, он ощерился золотыми фиксами и представился:

— Лойко Макарский-Наливайченко…