На что мама заохала, что та квоха:

— Ой! Не может быть, чтобы сам…

— Тем не менее, это я. — Гость расплылся в еще более благожелательной улыбке, хотя по мне так куда уж шире., заставив маменьку замолчать и позволив пожирать свою персону едва ли не влюбленными глазами. Мне так и хотелось её одернуть, мол, батя в сравнении с этим мозгляком былинный богатырь и поет что тот Шаляпин, особливо после полулитры принятой на грудь «амброзии». — А это, — цыган наконец-то удостоил своим вниманием мою скромную персону, — насколько я понимаю, наше юное дарование.

— Вы насчет песенок, — смекнула маменька, не дав мне рта раскрыть, — так это действительно наш Володенька.

Тут мне стало понятно, что слишком уж активную родительницу в срочном порядке нужно отстранять от переговоров, которые, насколько я понимаю, мне предстоят с этим ушлым потомком кочевников-конокрадов, иначе сдаст все мое творчество не за понюх табака, еще и рада будет, что её сына удостоили такой чести.

— Мама, мне кажется, человека не стоит держать на улице, и чайку бы неплохо организовать с плюшками и твоим чудесным абрикосовым вареньем.

— Действительно, что это я разболталась. Проходите, Лойко… простите, не знаю как вас по батюшке…

— Просто Лойко, безо всяких ненужных экивоков.

Мне пришлось вновь перехватывать инициативу:

— Предлагаю расположиться за вот тем столиком во дворе. Погода отличная, на свежем воздухе общаться будет намного приятнее. Насколько я понимаю, ты ведь по делу, господин Макарский-Наливайченко. — Мое «ты» здорово зацепило и покоробило «признанного гения», но проглотил и не стал одергивать невоспитанного мальчишку.

Мама помчалась в дом, организовывать неожиданное чаепитие. Мы же с цыганом направились к вкопанному в землю столу. Мысленно возблагодарил себя за то, что утром помыл стол и скамейку, в противном случае, пришлось бы вести гостя в дом, следи за ним потом, как бы чего не прикарманил. Шучу, конечно, вряд ли владелец «Werwolf-4000M» станет что-то тырить из дома сельского кузнеца. Тут дело скорее в трех безбожно храпящих телах, так и не собирающихся просыпаться. Вот на хрена было так нажираться, чтобы потом целый выходной бездарно профукать? Не понимаю.

Впрочем, всё это лирика.

Макарский-Наливайченко вовсе не побрезговал нашими угощеньями. Набив брюхо вкусной выпечкой, он наконец откинулся на спинку скамьи и задал основополагающий вопрос:

— Совершеннолетний?

— В июле пятнадцать стукнуло.

— В таком случае, договариваемся без посредников.

— Годится, — кивнул я. И, прикинувшись наивным сельским парнишкой, поинтересовался: — Вот только в ум не возьму, о чем ты собираешься со мной договариваться? — Вновь кислая рожа, но опять-таки сдержался и проглотил мое нарочито хамское поведение.