За столом двое.

В своем рабочем кресле Государь Император Федор III. Мужчина сорока четырех лет, физически отлично развит, весьма продвинутый маг (иначе и быть не может), стрижен коротко по-военному, носит аккуратные бородку и усы, взгляд серых глаз умный проницательный.

Напротив на мягком стуле с подлокотниками удобно расположился подтянутый мужчина примерно царева возраста. Действительный тайный советник первого класса Субботин Христофор Аристархович, руководитель внешней разведки государства Российского.

Помимо уже упомянутого письменного прибора и папки с бумагами, доставленной только что посетителем, на столе стоял штоф с французским коньяком и блюдо с тонко нарезанными лимонами, посыпанными сахарной пудрой. Выпили по рюмке как знак высокого благоволения государя российского к уважаемому чиновнику.

— Что у нас, Христофор Аристархович, на этот раз?

— Японцы, Ваше Императорское Величество, очередную подлость готовят на Дальнем Востоке.

— Значит, снова за старое наши исконные недруги взялись, — тяжело вздохнув констатировал Император Всея Руси и, направив взгляд на лежащую на столе папку в кожаном переплете, сказал: — С представленными вами документами я подробно ознакомлюсь позже, а пока кратко изложите, все, что удалось добыть вашему ведомству.

Действительный тайный советник первого класса приосанился и, отодвинув пустой бокал начал говорить:

— Государь, по нашим данным, за последний год Япония получила многомиллиардные кредиты от ведущих европейских финансовых структур. Откровенно говоря, изначально банкиры не проявили особого желания вкладывать деньги в сомнительное предприятие. У всех на памяти сокрушительный разгром Манчжурской и Квантунской армейских группировок двадцатипятилетней давности. Тогда, смею вам напомнить, лишь милостью вашего батюшки и его нежеланием проливать далее кровь русского солдата за японцами остались южная часть Корейского полуострова и ряд островов Тихого океана, включая Формозу…

— Разумеется помню, Христофор Аристархович, я тогда выразил свое резкое несогласие порочному пацифизму отца. Япония — непримиримый наш враг и добивать его следовало в Токио, чтобы раз и навсегда отвратить наши восточные границы от посягательств воинственных островитян. Ишь ты! Сахалин им подавай и Курилы! Накось, выкуси! — После столь резкого всплеска эмоций царь плеснул себе и собеседнику из бутылки и, не чокаясь, сделал приличный глоток янтарного напитка. Затем, посмотрев на Субботина извиняющимся взглядом, произнес: — Прошу простить, Христофор Аристархович, мою несдержанность. Продолжайте.