Без пяти минут до начала сабантуя я покинул стены родного дома. Умытый, причесанный, в идеально выглаженном темно-синем костюме с искрой (тьфу какая пошлость эта самая искра, но деваться некуда, другого праздничного «пинжака со штанцами» у меня не имеется), светлой рубахе, галстук на шее, на ногах начищенные как котовы яйца черные ботинки, в одной руке пакет из крафт-бумаги с подарком, в другой огромный букет, я бы сказал «букетище», искусно составленный из цветов-мутантов умелыми мамиными руками.

— Красавчик! — восхищенно воскликнула мама и напоследок благословила сына, трижды осенив крестным знамением. Как на бой правый с лютым ворогом провожает. Там всего-то посидеть за столом, поболтать ни о чем, поплясать на пионерской дистанции, то есть не в обжим. Короче, неинтересная для меня взрослого тусовка малолеток. Не, конечно, можно было бы подкатить к той же Ольге Быковой, девка в соку и, поговаривают, даёт, если хорошенько попросить. Впрочем, сегодня не получится, Катька, решила, что я её вечный паж и вполне способна устроить скандал, попытайся я кадрить её подругу. От мерзкого настроения спасает лишь то, что сегодня в обществе Анюты Дудиной я наконец-то избавлюсь от проклятого спермотоксикоза, но это будет позже. А пока терпи, Вовка, и за свое терпение ты, в конечном итоге, будешь вознагражден.

Встретила меня на пороге немалого старостина дома пожилая служанка Аглая Тимофеевна. Несмотря на сухую погоду, велела тщательно вытереть ботинки о тряпку, благо снять обувь не заставила. Провела в отдельную от пиршества взрослых комнату, отведенную для детской гулянки. Народ «для разврата» собрался, проявив пунктуальность, я оказался последним из приглашенных. По румяным Катиным щечкам и искоркам в глазах несложно было догадаться, что девочке сегодня было разрешено принять на её хорошенькую грудь бокал шампанского, а может быть, и побольше. Впрочем, несколько бутылок этого напитка стояли на столе, так что гулять будем не на сухую. Стоит отметить, что там было не только что выпить, но и чем закусить и в хорошем ассортименте, даже диковинные на селе апельсины и бананы лежали красивыми горками в вазах.

При моем появлении народ замолчал. Лишь неугомонный попович выдал ехидное:

— Явился, не запылился! — И заулыбался в предвкушении моего предстоящего позора. Он еще не знает, что пацан, дав слово, расшибется в доску, но выполнит обещание.

Первым делом я преподнес имениннице букет. Мутировавшие цветы выглядели изумительно и на фоне принесенных другими гостями букетов смотрелись весьма и весьма шикарно, особенно в хрустальной вазе, куда их тут же определила хлопотунья Аглая.