— Антиресно, — жандарм задумчиво покрутил ус, — Хто же тадыть Сеньке челюсть ажно в двух местах сломал и по яйцам знатно прогулялся? Оне у ево счас как у быка матерого огроменные и сизые. И вообче, с чего бы Антонине валить вину на вашего тщедушного? Еще и Ромку Ховрина с Мишкой Зюзиным приплела к этому делу, мол ваш Володька умудрился их тоже отпиз… прошу пардону, Прасковья Григорьевна, отметелить. Ладно бы кто из ваших старших их оприходовал, я бы поверил и тут же заарестовал, и в каталажку на неделю определил, но этот… — Федосей Иваныч посмотрел в мои чистые наивные, чуть-чуть смущенные глазенки, и даже головой помотал, гоня прочь всякие сомнения по поводу моей способности побить вообще кого-либо.
— Насчет тех двоих ты не говорил. Что там с Ромкой и Мишкой? — проявил явную заинтересованность отец.
— Темная история. Вчерась кто-то их знатно отоварил вместях с Сенькой поповичем, но кто именно, молчат, как рыба об лед. Грят, мол темно было, напали из кустов, знатно отхера… виноват, Прасковья Григорьевна, короче, утверждают, что там было не меньше шести человек, лиц не разглядели, хулиганов опознать не смогут. Похоже, зареченские пошутковали. Прокрались на правый берег и, в отместку за былые обиды, крепенько так наваляли первым, кто под руку подвернулся. Одного не пойму, для чего попадье понадобилось вину валить на вашего заморыша? Тут к бабке-гадалке ходить не нужно, всё ясно аки божий день, не мог ваш Володька в одиночку побить тех бугаев. Ладноть, я с ей разберусь — вкатаю штраф рублёв двадцать пять, шоб своим поганым бабским ртом напраслину на невиновных не наводила. Оформлю по статье «клевета». Вдобавок от муженька свовова огребет, бо, всем ведомо, какой он «бессребреник» — за копейку удавится, а за рупь жопу подставит… снова прошу пардону, дражайшая Прасковья Григорьевна.
— Ничего, Федосей Иваныч, можете не стеснять себя в выражениях. Я все-таки офицерска дочь, всякого эдакого наслушалась сызмальства. Понимаю, что мужик без крепкого словца и не мужик вовсе.
Мужчины продолжили прерванную пьянку, я же с легким сердцем направился в дом, где меня уже поджидала добрая маменька и накрытый на кухне к ужину персонально для меня стол. Братья, как оказалось, воспользовавшись визитом жандарма, прекратили работу на пару часов раньше, по-быстрому сгоняли на реку, помылись, переоделись в чистое, основательно набили животы и рванули на гулянку. Батя, считай, поел в компании жандармского офицера. Так что традиционный семейный ужин сегодня не состоится.
Федосей Иваныч надолго не задержался. Где-то через полчаса мотоциклетный двигатель громко рыкнул, затем гул работающего мотора стал заметно ровнее и вскоре транспортное средство с Евграфовым на борту покатило прочь от ворот гостеприимного дома кузнеца. Поручик вроде бы не особо великих статей, и в желудке у него сейчас плещется грамм шестьсот отцовой «огненной воды». Ну не способен русский человек выйти из-за стола, если на нем присутствует выпивка, ежели только прямиком под стол. Значит, штоф был гарантированно оприходован. До села Большого, где он обитает со своим семейством, четыре километра, в основном по трассе. Как бы с встречным транспортным средством или придорожным столбом не поцеловался. Мужик неплохой в меру честный, душевный, закон блюдёт, жалко будет потерять такого участкового.