Сам Янсен большую часть вечера провел в углу оформленной под рококо гостиной с длинными пурпурными портьерами и хрустальными люстрами, которых хватило бы на освещение «Мэдисон-сквер-гарден». Ближе к полуночи нашлось немало женщин, горевших желанием утешить одинокого сенатора, — действительно немало. Но были и те, кто держался на почтительном расстоянии, хотя их шансы в долгосрочной перспективе стать первой леди страны были куда выше. В кулуарах поговаривали о некоем «проклятии Кеннеди»[30] , нависшем над женщинами, к которым Янсен проявлял симпатию, и кому хотелось стать третьей жертвой в этой скорбной статистике? Уж точно не самым умным из них. Спутница Уэсли в тот вечер выдающимся умом не отличалась. Он прекрасно видел, что она без раздумий променяла бы его компанию на приватную беседу в личных покоях Янсена, и потому на следующий же день без сожаления с ней расстался.
Тем не менее Янсен стойко выдержал всеобщее внимание. Аристократическое воспитание и привычки семьи, принимавшей у себя высший свет на протяжении поколений, взяли верх над личной драмой, хотя Уэсли видел, что президент по-прежнему глубоко страдает. Вскоре после полуночи Янсен поднял бокал за Новый год и за будущую администрацию, пообещав соратникам, что под его руководством страну ждут великие и радикальные перемены. Уэсли заметил, как при слове «радикальные» некоторые из ближайших помощников удивленно приподняли брови, но сам он посчитал, что формулировка вполне уместна. На приеме присутствовали влиятельные медиамагнаты, так почему бы не продемонстрировать им, что Янсен полностью готов к бою? Да, «радикальные» — отличное слово. Что бы под ним ни подразумевалось.
Затем Янсен призвал гостей продолжать веселье, а сам удалился в свои покои. Все отнеслись к этому с пониманием. Он вежливо поцеловал в щеку нескольких близких знакомых и прошел мимо Уэсли, даже не взглянув на него. Вблизи всё становилось очевидным: этого человека нужно было беречь и оберегать всеми силами, если они хотели, чтобы он когда-нибудь снова стал прежним.
До 20 января — дня присяги Янсена в качестве сорок четвертого президента США — все вкалывали на износ. Предстояло утрясти сотни деталей, многие кандидатуры на министерские посты до последнего момента не могли пройти сквозь сито сурового отбора, устроенного главой администрации Сандерлендом. Уэсли не раз слышал, как тот на повышенных тонах спорил с сенатором за закрытыми дверями. Покидая эти совещания, Сандерленд частенько бывал бел как мел, но никогда не проронил ни слова о причинах разногласий. Очевидно, между ними зрел конфликт, но о его сути никто в штабе не имел ни малейшего представления.