На десятый день, когда Пит сопровождал Бада с прогулки назад в камеру, Бад тихо сказал ему, что ему нужен мобильный телефон, и если Пит его достанет, он без малейшего труда переведёт крупную сумму денег на его счёт.
Пит промолчал, лишь кивнул и ушёл.
После этого ничего не происходило. По крайней мере, парень держал язык за зубами, что само по себе было хорошим знаком.
В последующие дни Баду не доводилось близко общаться с Питом. Возможно, молодой надзиратель намеренно держался в стороне, а возможно, ему просто требовалось время, чтобы всё хорошенько обдумать. Кому-то ведь надо было думать.
Глава 8
Время приближалось к десяти вечера, и небо над Западным крылом было черным как смоль. С начала встречи вице-президента с президентом прошло несколько часов, и у Уэсли было достаточно времени на размышления.
Каких только усилий он не приложил, чтобы забраться так высоко, и какие чудесные дни теперь остались в прошлом!
Шло шестое марта. Еще один весенний день прошел в тревогах.
Уэсли и остальные услышали возбужденный, высокий голос вице-президента Лернера задолго до того, как тот появился в дверях Овального кабинета. Лицо его представляло собой жалкое зрелище: все красное и распухшее, словно от сильнейшего приступа аллергии. Он коротко кивнул присутствующим и сел посреди одного из диванов, закинув ногу на ногу. Минуту спустя в кабинет вошел Янсен в сопровождении министра юстиции и министра внутренних дел Бетти Такер. Она, должно быть, прибыла в самый последний момент — во всяком случае, на ее лице все еще читалась та лихорадочная суета, которая неизбежно появляется после сотен часов проверок в едва ли не таком же количестве никому не нужных учреждений по всей стране. Уэсли скользнул взглядом по лицам собравшихся, вниз по стене, по полу и вверх по ногам Бетти Такер. Черные нейлоновые чулки сидели идеально. На диване она сидела откинувшись назад, слегка разведя колени, так что Уэсли на мгновение задержал на них взгляд. Когда-то он уже бывал там, между ее ног. Бетти Такер заметила этот взгляд, но проигнорировала его. Для нее это было давно пройденным этапом.
— Ладно, Брюс! — вице-президент был абсолютно единственным, кто позволял себе так обращаться к президенту страны. Янсену это не нравилось, Уэсли знал это, хотя сам Янсен и виду не подавал. Президент вообще редко показывал свои чувства. — Теперь спрашиваю я. А ты уж сам решай, ответишь сам или перепоручишь кому-то из своих кули![44]
Янсен пропустил оскорбление мимо ушей и твердо посмотрел на него:
— Спрашивай, Майкл.
— Полагаю, все в этой комнате уже знают, о чем мы говорили в кабинете Сандерленда, — сказал вице-президент.