— Я что пришел, — продолжил я, не дожидаясь, пока отдышится. — Кажется, мы договаривались с вами, Аслан Альбертович, об аренде площадки для нашего шоу и, что принципиально, — я поднял указательный палец, — что вы моего брата не вмешиваете. Так в чем проблема, м?

— А ты, щенок, мне тут не хами! — все еще не отдышавшись нормально и открывая бутылку «Боржоми», пропыхтел Барышников.

— Опа! Уже щенок? То мыкак сыновья с Савелием,почти родные ,на коленочках вот этих , — кивнул на него, —вскормленные , а теперьщенок ? — я сложил локти на стол и всем телом подался к нему, глядя в глаза зло. Вы уже определитесь в терминах и отношении к нам. — И давайте уже откровенно, как мужик с мужиком, чё вам от нас с братом надо?

Аслан расхохотался. Аж слезы побежали.

— Ты мужик? — охая и прикладывая руку к сердцу, вопросил толстяк. — Сопляк ты! Савелий парень серьезный, а ты…

Смерил меня презрительным взглядом.

— А что ж вы к сопляку пришли с предложением, м? Испугались, что серьезный Савелий лесом пошлет?

— Короче! — стукнул по столу Барышников. Гляди-ка, пришел в себя. — Сегодня в одиннадцать вечера устрою тебе тест-драйв. Вы же с братом эмпаты, людей читаете…

Я напрягся. Вот это уже совсем нехорошо. Отец всегда говорил: только Эрику Юханссону можно доверять, а больше никому не стоит знать, что мы с Савкой гиперэмпы. Откуда ж тогда этот боров знает?

— …Валяй отсюда. Жду вечером здесь.

Я встал с кресла и быстро направился на выход. Мог еще поскалиться в ответку, но на душе от ошарашивающей новости стало так нехорошо, что я был занят тем, что старался вытравить это нехорошо, чтобы близнец не успел понять. И мне нужно было скорее уйти от триггера этих эмоций.

Выскочил на улицу, тяжело дыша, и ждал звона брата. Он не заставил ждать.

— Серега, ты где? — спросил обеспокоено.

— От Аслана вышел, — врать не стал.

— Я так и понял, что ты к нему сорвался. Только ворота и хлопнули. Чувствую, неприятный был разговор.

Я криво усмехнулся. Когда люди в таких ситуациях говорят вот это «чувствую», на самом деле они выдают лишь свои догадки. А наше «чувствую» — другого уровня, запредельного. Это реально чувства. Поэтому да, брат чувствовал. Между нами не может быть лжи, но я могу выдать одно за другое. Или прикрыть одну правду другой.

— Ну да, ясорвался . Прости, что подставил тебя. Мне действительно рано делать что-то самостоятельно. Мне очень плохо от того, что я тебя подвел.

Это тоже правда.

— Разберемся, — чувствовал, что брат смягчился. — Едь домой, поговорим о Яре.

***

— Сегодня твоя пробная игра, парень. Не подведи, — хлопнул фамильярно меня по щеке Аслан и отодвинул бархатную черную штору, отделявшую зал с рулеткой от комнаты, где… играли в покер. — Это со мной, — бросил он охранникам в ответ на вопросительные взгляды и первый шагнул внутрь.