Мне оставалось надеяться, что сегодня легче будет маскировать свои эмоции, чтобы Савелий ничего не заподозрил. Трудно, если не сказать — почти невозможно, обманывать двойника с таким уровнем сенсорного восприятия, что ему уже кажется, что он читает мысли. И если бы только это — младший неосознанно предвидит небольшие и очень близкие события, но списывает это на обычную логику и свою наблюдательность. А Эрик Юханссон — лучший сенсорный терапевт в Европе — так не считает, он утверждает, что брат очень сильный сенс, способный к инспирациям и в неспокойном состоянии.

Но откуда это мог узнать Аслан? Откуда он вообще мог знать о нашем проклятом даре? Этот опасный и почти всемогущий — если речь идет о шоу-бизнесе — тип уверен, что я настолько же развитый сенситив, как и Савелий. И лучше его не разочаровывать.

— Десять процентов от суммы выигрыша твои, ты уж постарайся, парень, включи свои способности, читай по лицам… Или как это у вас происходит… — напутствовал Барышников, отодвигая мне стул за столом, обитым зеленым сукном с разметкой игрового поля.

Я взглянул на колесо рулетки — американская. Хотя будь даже европейская — я не игрок. Мне пришлось все время до этой встречи штудировать сайты и тренироваться в виртуальном казино, чтобы понять, как делаются ставки, как работает само колесо и что значат все эти «тяжелые» номера и «легкие» числа, вилки, крэпсы, ставки на несовпадения… И эта вся муть ничуть меня не увлекала. Может быть, потому, что я с головой нырнул в прорубь с черной водой на опасную глубину.

Савелий был прав — не нужно мне было связываться с Асланом. Но не я стал инициатором нашей встречи, а этот человек — приятель нашего с Савелием отца — однажды позвонил мне и назначил встречу. И я не мог отказать, потому что обязан ему тем, что жив и вполне здоров. Без его связей восстановиться после той страшной аварии я бы не смог. А брат — в то время еще совсем пацан, в один миг оставшийся со мной и без родителей, едва справлялся с сенсорной атакой моей душевной и физической боли. В то время мы с ним и разделились — он, едва переступив совершеннолетие, резко повзрослел — и укрепили связь, потому что проклятый дар Савелия будто расцвел пышным пламенным цветком и спалил к чертям даже иллюзорные границы его и моего личного неприкосновенного пространства.

— Сосредоточься, сынок, — Аслан положил мне на плечо тяжелую ладонь с толстыми пальцами, и я дернулся, скидывая неприятное прикосновение.Сынок… Щенок. — Разогрейся на малой ставке, — добавил, не обращая внимания на мой жест отвращения.