***

Сергей

— То есть вот так, да?

Я после разговора с братом запарился разжимать кулаки. Думал, он взбесится, когда скажу, что подал заявление в загс на свое имя вопреки нашей договоренности, а взбесился я. От новостей об Аслане.

Да, натворил я дел… И надо как-то из этой опаньки теперь выпутываться.

Почесал макушку, скривившись.

— В общем, труппа готова уйти полным составом, если в ближайшие дни не начнем репетиции на той площадке, где пройдет премьера.

— Ну это можно понять, все-таки номер ультрасовременный, с гимнастическими элементами. Реально же это не вышел, отговорил свои слова, побродил по сцене…

Савелий только взгляд в меня метнул и в кружку с кофе вцепился до белых костей.

— …Я все решу, брат, — решительно ему заявил и взял со стола телефон.

Потом передумал и отправился в прихожую. Звонить Барышникову не варик, надо личный визит нанести. И по обстоятельствам ориентироваться, как эту падлу на место поставить.

Такое зло взяло, что будто даже запахи обострились и глаза четче видеть стали — нереальное ощущение! Вот как ярость мозги прочищает!

Прыгнул в машину и чуть на всем газу не сшиб ворота — хорошо рука на автомате уже находит пульт и створки разъезжаются быстро.

В продакшен-центр Барышникова прилетел быстро — он находится тут же, на Рублевском шоссе, несколько минут от нашего с братом особняка. Поднялся на этаж беспрепятственно — не первый раз сюда пришел. Хотел открыть дверь с ноги и потребовать обосновать свое скотское отношение к нам с Савелием, но услышал звуки, доносившиеся из-за двери, которые ни с какими другими не перепутаешь.

Барышников кого-то пялил в кабинете. И судя по тому, что секретутки на месте не было — как раз ее. Эта девица каждый раз строила мне глазки. Да вообще всем мужикам в поле ее видимости — слабая на передок дешевка.

Я хмыкнул, уселся на диван в приемной и закинул ноги на кофейный столик. Заложил руки за голову и, глупо улыбаясь, вспоминал нашу с Ярой ночь.

Зря. Под стоны и влажные шлепки и похабное «ооо, да-а, девка» мой нижний организм заметно ободрился. Я чертыхнулся. За дверью притихли, потом раздались голоса, звон ложки о бока кружки… И я решил, что вот пора брать, пока тёпленький.

Открыл-таки дверь с ноги и чуть не зашиб секретаршу — она как раз с подносом подходила. Обошел ее, раскрасневшуюся, и дыхание задержал, чтобы запах чужого секса не словить.

Но огромное окно было открыто, почувствовал свежий ветерок и задышал нормально.

— Добра в хату, — бросил нагло и напротив Барышникова в кресло упал. По столу побарабанил пальцами, глядя, как толстый мужик пот со лба утирает. Не тёпленький — кипяток!