– Даэв? Разве другие не были против? – удивился Сезар. Во многих орденах было запрещено вести мирскую жизнь и вмешиваться в отрасли, которыми занимались люди. Владение гостевым домом в человеческом городе как раз относилось к подобным вещам.

– Да, но она предпочитает это не афишировать, – скупо поведал Люций. Гостиный двор имел четыре этажа и был едва ли не самой высокой постройкой во всём городе. – Выспитесь, развлекитесь и отдохните. Это наша последняя остановка. Дальше в течение всего пути до Северного ордена такой возможности не выдастся. Дорога до него не близкая.

Что-то в его словах меня смутило. Крепость, в которой я пребывала, когда очнулась, находилась ближе. До неё оставалось меньше суток пути.

– Мы едем не в крепость? – уточнила я, сомневаясь ещё и в том, что смогу развлечься. Выспаться – да. Но веселиться?

– Нет, – ответил Люций, остановившись у двустворчатых дверей с вырезанным на поверхности деревом, чьи ветви тянулись до самого верха и перетекали в дверной короб, стену и после тянулись до потолка. Лестница упиралась в них, а замочная скважина, обрамлённая золотом, словно намекала, что находящееся по ту сторону предназначалось не для всех. – Мы направляемся в обитель Северного ордена. В место, которое всегда принадлежало моей семье.

Вставив поданный служащим золотой ключ в скважину, Люций провернул его, открывая огромные покои с множеством комнат, в которых нам предстояло провести эту ночь.

Витражные окна с ультрамариновыми стёклышками всевозможных оттенков слегка запотели от пара, поднимающегося от бадьи с водой, от которой исходил аромат лаванды с примесью чего-то, отдалённо напоминающего бергамот. Я остановилась на краю комнаты, неожиданно ощутив всю пыль дороги, скопившейся на одежде и коже. Роскошь меня смущала. Обитель Сорель тоже могла похвастаться богатой отделкой, но интерьер был спокойным и выдержанным, когда здесь всё говорило о достатке. Пол под ногами был выложен мелкой глянцевой мозаикой, изображающей алые маки. И несмотря на это, роскошь всё равно оставалась изысканной, а не кричащей и отторгающей.

Помедлив, я стала развязывать пояс одеяния. Делая это неторопливо и осторожно. Избавившись от запылившейся мантии, оставшись в тунике, я подошла, потрогав рукою воду. Горячая, ещё немного и она бы обжигала. По поверхности от моего касания расплылись круги.

Избавившись от оставшегося одеяния, бросив взгляд на халат, что находился чуть поодаль на скамейке с полотенцами, я опустилась в воду, которая мгновенно расслабила тело. Первым делом вымывшись и разделавшись со всем, что требовало от меня какого-либо движения, я села в воде, оперевшись о край бадьи, и прикрыла глаза.