Я сроднилась с этими мыслями, они казались мне естественными и не требующими разговоров. Всё же это моё решение, которое не нуждалось в обсуждении.

Фредерик это знал. Мы росли вместе ещё во время, когда в том, чтобы поделиться своими размышлениями о подобных вещах, не было ничего смущающего. Чем моложе, тем более недооцениваешь условности. Ты мечтаешь стать опытным воином, сражать ревенантов одним ударом и заслужить столько звёзд отличия, чтобы они покрыли собой обе ключицы.

– С самого начала я увидел ревность, – продолжал Люций задумчиво. – Ещё тогда в лагере у озера Спокойствия. На занятиях, когда я звал тебя, Фредерик был возмущён тем, что кто-то чужой может разговаривать с тобой… И знаешь, что он мне сказал, когда на тебя напал тот ревенант?

Я нахмурилась. Это было столь давно. У Люция успело полжизни пройти, но он до сих помнил слова моего брата.

– Расскажи.

– Теперь Сара возненавидит тебя ещё сильнее, – произнёс Моран тихо. – Лишь фраза. Но представляешь, он радовался. Ты была без сознания, а Фредерик радовался тому, как всё обернулось. Вот тогда у меня впервые закралось подозрение. Но это были лишь подозрения, ощущения чего-то неладного. С Пшеницей я встречался редко, поэтому его поведение в моих глазах долго оставалось лишь собственническим.

– Оно до сих такое.

– Ужасно. Разве так можно получить любовь? Требуя её, – прошептал Люций совсем близко. По эфесу меча, который был прислонён к бадье и выглядывал из её края, скользнула тень.

На несколько секунд я глубже опустилась в воду, чувствуя, как остывшая вода охлаждает пылающие щёки.

– Хорошо, что кто-то это понимает, – вымолвила я, когда вновь смогла говорить.

– Сара, ты даже не представляешь, как я соскучился. – Моран оставался всё ещё далеко, но отчего-то показалось, что сказанное прозвучало прямо возле моего уха. Прошло несколько секунд в трепетной тишине, Люций выдохнул, раздался шорох одежды. В итоге, когда я отыскала его, быстрым взглядом окинув комнату, он находился у лавки с полотенцами уже в критической близости к бадье.

– Совместные печати ведь получились у нас не сразу. Поначалу мы боялись попробовать, а после, попробовав, поняли, что чего-то не хватает, – поведал Люций задумчиво.

Я нахмурилась, див сам начал разговор, которого я избегала.

После того как я узнала, что именно Люций тот мальчик из моего детства, наша дружба укрепилась ещё сильнее. Хотя мне потребовалось время, чтобы окончательно примириться с новым знанием.

Взгляд скользнул ниже: кулон в виде полумесяца на тёмной цепочке до сих пор был на моей шее. Подвеска серебрилась и мерцала, а звенья, наоборот, будто вбирали в себя этот свет.