Яд, распространяющийся по крови, вызывал мучение. Он заставил тихо взвыть и закусить губу. Тело Региса не привыкло терпеть, оно не привыкло к ранам. Оно было нежным, и поэтому отрава в его плоти, казалось, вызывала больше боли, чем могла бы.

Я потеряла время – несколько драгоценных секунд, может, даже целую минуту, прежде чем смогла обрести контроль и начать думать хоть о чём-то, помимо алых глаз ревенанта и его морды. Тварь двигалась, пятясь спиной – топорно, неумело, постоянно врезаясь в деревья, заставляя их стволы надрывно трещать.

Но монстр стал занимать мои мысли меньше, когда я заметила тёмный силуэт – впереди твари кто-то был, шагал вперёд, будто полководец, ведущий за собой солдата. И походка его была иной – человеческой и даже плавной – монстры двигаться так не могли.

Раздался рык, и тварь сжала зубы сильнее, они глубже вошли в плоть, и боль, усиленная ядом ревенанта, вновь вызвала стон, как бы я ни сцепляла челюсти, желая его сдержать. Перед глазами заплясали белые пятна, не позволяя разглядеть находящегося впереди.

«Где мы? Где-то вблизи Корриума, – хаотично соображала я, пытаясь отвлечься. – Лес всё тот же».

Держись и дыши. Возьми силу под контроль.

– Остановись!

Тварь неожиданно ослабила хватку и отпустила ногу, её зубы, выходящие из плоти, лишили на мгновение самообладания. Перед глазами вновь потемнело. Но вместе с тем пришло облегчение. Боль никуда не ушла, но стала чуть терпимее.

– Уродец… Почему не дал знать, что он очнулся? – раздался голос, явно обращённый к ревенанту. Тело монстра ещё до перерождения растеряло немало плоти: одна лапа короче другой – человек перед обращением успел лишиться руки; на морде отсутствовал кусок кожи, обнажая часть челюсти и край глазницы. Но, судя по миниатюрному черепу, который будто пергаментом облепила кожа, и узкой грудине, раньше это тело принадлежало женщине.

Мои руки зашарили по одежде Региса.

А когда я отыскала оружие, ладони пронзили десятки иголок – я нашла чужой меч, коснулась эфеса, который меня не признал. Но, не отступившись, взмолилась клинку, прося покориться, ведь если этого не случится, его владелец умрёт. И мне повезло, ведь оружие Региса было одним из тех, чья связь с владельцем оказалась слаба. Див пренебрегал тренировками и предпочитал, чтобы сражались другие, а не он.

Но клинок всё равно собирался взять свою плату – каждое касание ощущалось так, будто внутреннюю часть ладони одновременно пронзали сотни тонких иголок. Будто израненного тела Региса оказалось недостаточно. Но поведение меча так сильно соответствовало ворчливому характеру врачевателя.