Но всё равно сердце Айвен было неспокойно – предчувствие, что вскоре случится нечто важное, не отпускало. Прошёл почти час, прежде чем она тихо встала на ноги, ощущая, как мурашки гуляют по ладоням. Она так давно не использовала свой дар… Но, несмотря на это, понимала: ничего не изменилось. Научившись ходить, ты никогда не забудешь, как это делать. Так же было и с её способностями.

К глубокой ночи аромат омелы будто стал сильнее. Она пахла свежестью и самим лесом. Пусть деревья были повсюду, но запах растения, зовущегося «вечным», явственно выделялся среди прочих.

Шаг за шагом Айвен направилась к теневому диву. Получилось бесшумно, ведь последний час она провела за тем, что прокладывала свой путь, запоминая каждый островок земли без высохших листьев и веточек, которые могли издать хоть какой-либо звук и разбудить.

Ларак склонилась, заколебавшись лишь на секунду, а потом аккуратно прикоснулась пальцами к вискам Самаэля. Поначалу тёплая кожа под руками девушки вдруг стала ледяной, будто Айвен прикоснулась к трупу. Она едва не отдёрнула ладони прочь, лишь с запозданием осознав, что холод шёл от силы, таящейся внутри этого тела. Хотя впору было назвать это пустотой, морозной и бездонной, затягивающей внутрь себя.

Никогда прежде она не ощущала подобного от кого-либо.

Сглотнув, смотря на волосы, что в ночи вновь выглядели, как реки крови, растёкшиеся по траве, Айвен, прикрыв глаза, собравшись с духом, направила свой дар. И стоило силе проникнуть в чужое тело, как реальность словно растворилась, и видение погрузило её сознание в себя. Будто не дэва управляла снами, а чужое сновидение взяло над ней верх.

Перед глазами толща тёмного тумана, и она падает в него, пока на неровной глади сменяются картинки. Они мелькают столь стремительно, что её взгляд с трудом поспевает за образами. Обычно сны напоминают стоячую воду, но у Самаэля сны оказались безумны, подобные разрушительной стихии.

Придя в себя, влив чуть силы, Айвен попыталась придать этим видениям чёткости. Но вместо того чтобы полностью подчиниться воле девушки, на поверхность само собой всплывает воспоминание – всё в алых красках. Будто на стекло разлили вино или вишнёвый сок и заставили смотреть через него.

Перед глазами две туманные фигуры. Одна, мужская, лежит, лишь слегка приподняв голову, вторая же явно является женской, и она склонилась над ним, касаясь тонкими напряжёнными пальцами лица.

– Желаешь умереть? – бархатным тоном спрашивает она – её слова звучат будто наяву в сознании Айвен. То, как говорит незнакомка, завораживает.