– Глупый вопрос… Идиотка… – Этот язвительный голос Ларак бы не перепутала ни с чем.

– Если бы ты был чуть учтивее, я бы, возможно, облегчила твои страдания… – Неизвестная склоняет голову, её светлые волнистые волосы, свесившиеся к земле, полностью заслоняют от Айвен её лицо.

– Лгунья, – издевательски выплёвывает див.

А хрустальный смех эхом воцаряется в ушах.

– А ты больше не пытаешься меня задушить, – вскоре невинно шепчет девушка.

В следующее мгновение тело Самаэля содрогается, и он отхаркивает кровь. Только ныне, когда воспоминание стало более чётким, Айвен замечает, что грудная клетка дива пронзена мечом, вошедшим в плоть до середины лезвия.

– Обязательно попробовал бы. Но сил нет, – прохрипел див.

Дэва укоризненно зацокала, ведя пальцем по его щеке:

– И до чего ты себя довёл… В таком состоянии. Что бы ты делал без меня?

– Давно бы умер.

– Вполне.

– Когда-нибудь я ж тебя убью, – процедил Самаэль с нагрянувшим следом на него безудержным и жутковатым, но болезненным смехом.

– Попытайся, – великодушно позволяет она. Её голос стекает тягуче, как цветочный мёд. – Но для этого придётся отказаться от своего сокровенного желания. Не противься, возвращай силы, я буду тебя ждать. – Незнакомка наклоняется и нежно целует его в щёку. Див хрипло и утробно рычит, как зверь. – Ведь так или иначе, пока жива я, тебе, Фародей, умереть не позволено. Великий теневой бог не может сам себя лишить жизни. Подобная кончина окажется слишком жалкой.

Дэва отклоняется, встаёт, её рука опускается на рукоять, с хрустом и чавканьем вытаскивая меч из «живых» ножен. Грудная клетка Самаэля изгибается дугой, из его глотки вырывается стон, он опадает и, судя по воцарившейся тьме, теряет сознание.

Айвен открыла глаза. Её тело сотрясала крупная дрожь. Холодный пот катился по позвонкам.

Взгляд же наткнулся на острое сияние золотых радужек. Самаэль – или кто бы это ни был – больше не спал.

Ларак попятилась, завалилась назад, отползая в панике дальше, пока её спина не упёрлась в древесный ствол.

Золотые глаза, встретившие её и в реальности, неотрывно следили за ней. Он приподнялся, качая головой. Айвен ощутила, как её пальцы впиваются во влажную землю, руки сжимаются в кулаки, комкая прелую листву.

– Ну кто так поступает, Айвен? – вдруг раздался возмущённый и в то же время усталый голос. – Я к тебе с добром. Помогаю. А ты подкрадываешься и лезешь в мою голову.

– Кто ты? – Голос дэвы был низким и гулко звенел, как перетянутая струна. –Кто ты, нечисть возьми, такой?!

– Кто я? – сам у себя спросил див задумчиво. После, согнув одну ногу в колене, заявил: – Я бы назвал себя странником, ведь помотало меня по Дэвлату знатно.