Я замолчал. По спискам выходило, что наши ушли в Междуречье — это правда. Или полуправда. Мы проверили записи: часть наших выходцев из ханств получала документы в Междуречье. Однако мы не все имена в списках нашли.
Строй молчал тоже. Потом кто-то — кажется, один из кочевников — выкрикнул:
— Веди, воевода! Мы с тобой!
И строй подхватил, скандируя: «Во-е-во-да! Во-е-во-да!». Благодарно покачав головой, я напомнил командирам, что они вообще-то тоже молодцы. А затем коротко объяснил, что требуется, и распустил передавать распоряжения дальше.
Остаток дня прошёл в ожидаемой суете. Из Ферунда вернулся отряд, ушедший за припасами, с телегами, гружёнными провизией. В походной кузне стучали молотками до самой темноты, правя доспехи и выковывая наконечники для новых копий.
Древки делали из жердей, который купили ранее. Старались соорудить каждому по два запасных копья. Остальные бойцы проверяли телеги, готовили обоз к дальнему переходу и складывали тюки с вещами, которые утром не понадобятся. Вечером я обошёл лагерь, проверил, как идут дела, убедился, что всё под контролем, и отдал последний на сегодня приказ: спать. Завтра на рассвете выступаем.
Утром лагерь свернули быстро. Шатры убрали, телеги загрузили, переханов оседлали.
— Выступаем, — приказал я.
По пути мы зашли в палатку чиновников, которые распределяли места для стоянок. Я сообщил им, что ухожу на юг, к Габуну, и показал договор с командованием. Чиновник записал что-то у себя и пожелал удачи. А на прощание заверил, что обязательно сообщит командованию о нашем выступлении.
Глава 170
Я повёл отряд на юго-восток по дороге, следуя указателям — тут они, кстати, были. И вскоре прекрасный Ферунд скрылся за горизонтом. Дорога здесь была накатанной. Не тракт, но широкая, с глубокими колеями от телег и следами копыт. По ней до нас явно прошли тысячи человек и переханов.
Местность менялась с каждым пройденным сиханом. Поля, что на севере тянулись от горизонта до горизонта, здесь уступали место пастбищам. Трава была ниже, жёстче, с рыжеватым отливом, и ветер гнал по ней волны, как по воде.
Реки рядом не было — мы уходили от Тихой всё дальше. Единственными источниками воды служили оросительные каналы и редкие пруды. Причём местные жители очень недобро косились, когда мы вели скотину на водопой. Но я считал, что лучше уж наши гнуры и переханы будут напоены, чем падут по пути. А с местными вопрос решим, если понадобится.
Каналы были старые, обложенные камнем, кое-где уже осыпавшимся. Пруды — небольшие, круглые, с мутной водой, в которой плавали водоросли. К счастью, животным и того было достаточно. А у людей с собой имелись фляги с остатками воды из колодца.