Костяной клинок рассёк ему горло, и матрос, булькнув, осел на доски.
Илосцы и приозёрцы, между тем, попытались организовать единый ряд. Копья ударили вниз, топоры застучали по костяным клинкам и холодной плоти. Однако часть тварей уже добралась до палубы и даже прорвалась через строй. А теперь рассредоточивалась, пытаясь пробраться к мачтам и надстройкам.
Глава 157
Ещё неприятнее было то, что часть слуг Дега ломились в трюм и на нижние палубы через окна. Истор и Ситранис отработали и без моих подсказок. До меня донеслись их голоса: они отправляли группы бойцов вниз, на первую и вторую палубы.
Наверху, между тем, стало совсем жарко. Я прикрыл глаза и зашептал, вытягивая песок и пыль отовсюду, где они скопились. Из мешков у мачты, из трещин в досках, даже забившиеся песчинки из складок одежды…
Два десятка вихрей закрутились вокруг меня. А затем стремительно уплотнились, превращаясь в песчаных воинов. Я послал их в самые опасные места: пятерых на корму в подкрепление, где слуги лезли особенно густо, остальных — к мачтам, где слуги Дега пытались зайти в тыл моим воинам, а заодно подмять моряков Бруша.
Вот и ещё один из слуг — коренастый, с обрывками рубахи на плечах — прорвался через двух моих бойцов. И сразу же, не мешкая, кинулся к матросам, которые отбивались у одной из мачт. Первым рыболюд зарубил пожилого моряка, пытавшегося отмахаться ножом. Второй матрос, совсем молодой парнишка, оборонялся багром. Но слуга перерубил древко и вторым ударом вспорол парню живот. Матрос упал, зажимая руками вываливающиеся кишки, и через пару ударов сердца затих.
А слуга развернулся, ища новую жертву, но тут на него налетел мой песчаный воин и оторвал ему голову. Вот натурально, прямо-таки оторвал… В правой руке у «нашёптыша» был топор, который он всадил в плечо слуги Дега. А поскольку тот умирать не собирался, левой рукой песчаный воин схватил его за мокрые космы и сильно дёрнул. Оказалось, дури в песчаных воинах не меньше, чем в демонах песков.
Жаль, я не успевал следить за всеми. Краем глаза заметил, как Ферт и Расис, устроившись у носовой надстройки, шептали над ранеными. Ашкур и Мирим, наоборот, встали у борта и били шёпотом по лезущим рыболюдам. Оба работали молча, слаженно, как и положено тем, кто не в первый раз сражается бок о бок.
Строй, в общем и целом, держался, но не без потерь. Воин из илосцев, не успев отбить сразу два клинка, рухнул с разрубленной ключицей. Его немедленно оттащили в сторону, но боец уже не дышал. Ещё один, из людей Ситраниса, погиб, когда рыболюд пробил ему щит костяным клинком и достал до сердца.