Местная преступная братия честно отрабатывала заказ. Поэтому и был в каждой камере такой схожий состав из преступников и военных. Да и военных наверняка приводили по одному, чтобы преступникам легче было давить. Всё-таки военные — они хоть чему-то, но обучены. Организаторы всего этого представления решили не рисковать.

Я бросил взгляд на военных в своей камере и понял: не помощники. Их уже успели поломать. Не до состояния безвольного тела, конечно, но запугали изрядно. У одного пальцы как-то не так в стороны смотрят, другой в кровоподтёках и синяках, а ещё один, совсем молоденький, вообще плачет…

Нет, эти мне точно не помогут. Им ещё веру в себя восстанавливать после разного рода унижений. Я же всю эту разбойную братию знаю, они страсть как любят самоутверждаться за чужой счёт.

— Гляди, свежее мясо… — с напускной ленцой донеслось от группы сидельцев.

— Ещё один служивый. Будешь нашим служкой? — насмешливо добавил кто-то ещё.

— Пусть вёдра вылизывает! — весело поддержали из группы.

Они заржали. Я промолчал. Старшого найти не удавалось. Что и неудивительно, тут же с миру по нитке в камеру собрали. Может, и не выделился ещё…

Но!

А чего я, собственно, кулаками пытаюсь дело решить? Их семнадцать рыл, а я — один и без оружия. Мне как-то и против шести удавалось выстоять. Но выстоять — не равно победить. Против семнадцати можно и не мечтать. Верно? Но я же не только воевода, наёмник и просто славный парень, несмотря на то, что мрачный и неразговорчивый.

Я ещё и шептун. А это даёт преимущества, знаете ли.

Я оглядел камеру вновь, уже более предметно. Грязи на полу хватает, как и песка. Природные жидкости можно заимствовать из ведёр. Вонюче выйдет, конечно… Зато и аргументы у меня станут убедительнее.

Уголовники, между тем, начали приближаться ко мне. Неспешно, с ленцой, как люди, которые делали это уже много раз и знали, что жертве некуда деваться. Они обходили меня с двух сторон, отрезая от решётки. В камере напротив зашевелились — там, в таком же полумраке, сидели такие же заключённые, и теперь они прильнули к прутьям, радостно улюлюкая:

— Давай, в этот раз пожёстче!

— Служивых учить надо!

— Его очередь пол вылизывать!

— Пусть знает своё место!

Я закрыл глаза и начал шептать. Негромко, почти беззвучно, но достаточно, чтобы мир подчинился. Грязь и песок на полу вздрогнули, поднялись в воздух и закрутились тонкими нитями вихрей. Песчинки, раскрученные до такой скорости, что их не было уже видно, помогали в споре даже с демонами песка. Подчиняясь моей воле, вихри хлестнули по уголовникам.