синхронными вздохами. Время потеряло смысл. Водопад продолжал свою бесконечную песню. Туман обвивал наши плечи. Он не отпускал меня. Просто держал, его лицо уткнулось в мои волосы, его руки рисовали неспешные, успокаивающие узоры на моей спине. Мои ноги медленно разжались, но я не отодвинулась. Я прижалась лбом к его груди, слушая, как его сердце замедляется, чувствуя ровный ритм его дыхания. Вода стала прохладнее, или это мы разгорячились. Наконец, он коснулся губами моего виска. Затем — щеки. Затем — губ. Мягко. Трепетно. — Зик вернётся, когда решит, что наши… дела завершились, — пробормотал он, и слабая улыбка тронула его губы. Я рассмеялась, звук получился лёгким, настоящим. — Пусть охотится ещё. Он улыбнулся тогда по-настоящему, притягивая меня ближе. Мы остались в воде, пока солнце не опустилось ниже, отбрасывая длинные золотые тени на гладь чаши. Пока трясина, контракт, страхи — всё это — не почувствовалось чужой историей, рассказанной кем-то другим, осталось только будущее. Когда мы наконец выбрались на берег, воздух джунглей показался иным. Лёгким. Живым. Мы не говорили. Тишина между нами больше не была пустотой, которую нужно заполнить. Она стала пространством, которое мы делили. И когда мы одевались, наши пальцы случайно касались друг друга, наши взгляды встречались, я знала: что бы ни ждало впереди — следующий осколок, следующее испытание — мы встретим это лицом к лицу. Вместе. Глава 19. Белый камень Одежда вернулась на тело, но теперь это была не броня, а просто ткань. Влажная, прохладная, пахнущая чистой водой и хвоей. Элайна застёгивала пояс, чувствуя, как привычная тяжесть сумки ложится на бедро, как мокрые волосы тяжёлыми прядями прилипают к шее. Рядом Кейн натягивал куртку. Его движения были медленнее обычного, без той военной чёткости, с которой он обычно собирался в путь. Он не смотрел на неё прямо, но плечо его случайно коснулось её плеча, и он не отдёрнулся. Просто поправил лямку рюкзака, проверил ножны и кивнул в сторону тропы. — Ну, что? В путь? — спросил он. Зик вынырнул из зарослей папоротника с видом учёного, только что вернувшегося с тяжёлой экспедиции. На его морде сидел крупный жук, которого он тут же стряхнул лапой, фыркнул и отряхнулся. — Фауна острова, — объявил он, снисходительно оглядывая нас, — примитивна, но обильна. Я собрал три образца для дальнейшего изучения. Ик! Один попытался укусить. Я его проигнорировал. Наука требует хладнокровия. И лёгкого пренебрежения к опасностям, которые не заслуживают внимания. К тому же,