обошёл камень, принюхался, потом отряхнулся. — Пахнет… ничем, — сообщил он. — В хорошем смысле. Ни магии, ни гнили, ни аномалии. Просто камень. И свет. Странно. Элайна присела на корточки. Вытянула руку. Ладонь замерла в сантиметре от входа в трещину. Кристалл в сумке отозвался мгновенно. Не рывком. Узнаванием. Вибрация прошла по запястью, поднялась к груди, заставила выдохнуть. Пальцы чуть дрогнули. Словно часть её самой протягивала руку навстречу части, которую она искала всю жизнь. — Я возьму, — сказала она. Кейн кивнул. Отошёл на шаг назад. Чтобы не мешать. Его глаза не отрывались от её рук. От спины. От того, как она дышит. От того, как плечи расправились, как ушла последняя тень сомнения, которую она несла в себе с самого начала пути. Элайна просунула пальцы в расщелину. Камень внутри был тёплым. Гладким. Свет стал ярче, но не слепил. Он обволакивал пальцы, тёк по коже, как вода. Она нащупала его. Тёплый. Пульсирующий в такт с её собственным сердцем. Словно он не лежал здесь годами. Словно он только что родился. — Нашла, — выдохнула она. Зик замер. Кейн сделал полшага вперёд, но не ближе. Элайна обхватила камень пальцами. Потянула. Он поддался легко, без сопротивления, без щелчков, без магии, рвущейся наружу. Без криков. Без крови. Без ловушек. Просто вышел из камня, как ключ из замка. Она подняла руку. Осколок лежал на ладони. Прозрачный внутри, с лёгкой дымкой у сердцевины. Элайна закрыла глаза. Вдохнула. И почувствовала, как магия внутри неё перестала метаться. Встала на место. Как река, нашедшая русло. Как дыхание, вырвавшееся после долгого задерживания. Как дом, в который ты возвращаешься, даже если никогда не был в нём раньше. — Готово, — сказала она. Открыла глаза. Посмотрела на Кейна. На Зика. На скалу. Осколок достался им без боя. Без крови. Без криков. Просто потому, что они пришли. И были готовы. ------- Они вышли к берегу на закате. Джунгли отступили резко, словно испугавшись соли. За последней грядой корней и папоротников открылась широкая полоса мокрого песка, усеянная обломками коряг, ракушками и водорослями, высохшими до серых лент. Воздух изменился мгновенно: ушла липкая влажность, пришла сухая, прохладная тяжесть океана. Пахло йодом, гниющей ламинарией и чем-то острым, напоминающим грозу. Элайна сделала шаг. Сапоги погрузились в плотный, остывший грунт. Впереди, за мысом, уже слышался прибой. Не тихий плеск. Ровный, глубокий гул, с которым волны разбивались о камень и отступали, унося с собой песок и пену. Звук был старым. Неумолимым.