— он бросил многозначительный взгляд на мои волосы, на раскрасневшиеся щёки, на то, как я всё ещё поправляла воротник, — некоторые биологические процессы требуют уединения. И тишины. И отсутствия посторонних глаз. Я, разумеется, предоставил и то, и другое, и третье. Вы можете не благодарить. Элайна улыбнулась. — Кристалл тянет, — сказала она, поправляя лямку сумки. — Наверх. К скале. Кейн уже шёл вперёд. Его рука покоилась на эфесе меча, но пальцы не сжимали рукоять. Он смотрел под ноги, следил за корнями, за скользким мхом, за тем, куда ставить сапог, чтобы не поскользнуться. Но плечи были расслаблены. Тропа быстро сменилась крутым подъёмом. Джунгли вокруг гудели, но чем выше они забирались, тем тише становилось. Воздух высох, стал легче, пах нагретой землёй, пылью и чем-то неуловимо электрическим, как перед грозой. Листва уступила место низким кустам, те — мшистым валунам, те — голым, выветренным камням. Элайна шла первой. Ноги уже привыкли к неровному грунту, сейчас каждый шаг был уверенным. Кристалл в сумке не просто пульсировал — он тянул. Ровно, настойчиво, как компасная стрелка, нашедшая север. Не рвался наружу. Не требовал. Просто вёл. — Ты чувствуешь? — спросила она, не оборачиваясь. — Задницей, — буркнул Зик с её плеча. — Он вибрирует так, что у меня чешуя рябит. Кейн рассмеялся. Тихо, коротко. Он шёл в полушаге позади, взгляд скользил по склонам, выискивал тропы. — Скоро, — сказала Элайна. Остановилась. Подняла голову. Впереди, сквозь просвет в деревьях, белела скала. Она не возвышалась над лесом как крепость. Просто стояла у края расщелины, словно кто-то вбил в землю огромный кусок мела. Стены были гладкими, исчерченными тонкими полосами, будто их точила вода. Вокруг не рос мох. Не цеплялись лианы. Даже насекомые здесь стихли. Только тихий, ровный гул, который Элайна чувствовала не ушами, а костями. Воздух стал суше. Прохладнее. Пахнущий старым камнем и пылью. — Белая скала, — прошептал Кейн. Рука легла на эфес, но не сжала его. — Ловушек не вижу. Ни следов, ни магии, ни знаков. — Их нет, — ответила Элайна. Сделала шаг вперёд. — Он не прячется. Он ждёт. Они подошли ближе. В основании скалы, чуть выше уровня земли, зияла узкая трещина. Словно шрам. Словно линия, проведённая пальцем по влажной глине и оставленная сохнуть. Из неё сочился свет. Не яркий, не ослепительный. Тусклый, мерцающий, будто внутри лежал уголь, который вот-вот разгорится, но не спешит. Воздух вокруг дрожал. Не от жара. От тишины. От ожидания. Зик спрыгнул с плеча, аккуратно