Закрыл сумку. — Спать. Завтра будет длинный день. Элайна легла на спальный мешок. Кристалл в сумке пульсировал ровно. Одна нить. Пять дополнительных. Интересно, после того, как они найдут осколок, что-то прояснится? С этими мыслями она погрузилась в сон. Чувствуя, как Кейн лёг рядом и обнял её за талию, притянув её ближе к себе. Глава 21. Лезвие, споры и зелёный коридор Воздух у кромки джунглей стоял неподвижно, плотный, как мокрая ткань. Влажность поднималась от земли, от корней, от гниющей листвы, от стволов, покрытых слоистым мхом и сетью ползучих стеблей. Запах был многослойным: прелая кора, сладковатый нектар ночных цветов, металлический привкус озона, тонкая нота гнили, которая не отталкивала, а предупреждала. Всё здесь жило. Всё здесь дышало. Всё здесь реагировало. Кейн поправил лямку рюкзака, проверил заточку мачете, сделал шаг через корневой порог. Сапог ушёл в мягкий слой листвы на два сантиметра. Земля под ним была губчатой, напитанной водой, усеянной мелкими камешками, опавшими семенами, фрагментами коры, которые крошились под весом. — Добро пожаловать в зелёный ад, — тихо пробормотал он, не оборачиваясь. — Ты так говоришь, будто тебе здесь нравится, — Элайна поправила ремень сумки с кристаллом и шагнула следом. — Мне нравится выходить из таких мест живым. За его спиной ступила Элайна. Движение было синхронным, не согласованным заранее, а выученным. Тело помнило ритм. Дыхание подстраивалось под шаг. Кристалл в сумке у бедра отозвался ровным, низким гулом. Нить тянула вперёд. Не вибрировала. Не требовала. Просто вела. Купол из крон сомкнулся над ними почти мгновенно. Свет пробивался редкими, ломаными столбами, окрашенными в зелёный, золотистый, бурый. Тени были густыми, влажными, пахнущими сырой землёй и смолой. Воздух стал тяжелее. На лице мгновенно выступила испарина. Ткань рубахи прилипла к спине. — Такое ощущение, будто сами джунгли пытаются тебя проглотить, — тихо сказала Элайна. — Пытаются, — коротко ответил Кейн. — Просто делают это медленно. Никто не стал замедлять шаг. Остановка в такой среде означала накопление конденсата, привлечение внимания. Нужно было двигаться. Ровно. Внимательно. Без рывков. Первые десять метров прошли относительно спокойно. Почва была твёрдой, корни лежали глубоко, подлесок редкий. Потом зелень сомкнулась плотнее. Лозы свисали с ветвей, как канаты. Одни были гладкими, тёмно-зелёными, покрытыми мелкими чешуйками. Другие — шершавыми, усеянными шипами, которые при касании оставляли на коже тонкие царапины, мгновенно