тушу Шаи палкой, чтобы кровь стекла в сторону от лагеря. — Через час мухи слетятся, — сказал он, вытирая лезвие о песок. — И падальщики. Нам нужно уйти до того, как сюда прилетят стервятники. Они шумные. Элайна кивнула. Попыталась сжать пальцы в кулак. Боль пронзила запястья, острая, колющая, будто под кожу загнали осколки стекла. Она тихо выдохнула сквозь зубы и опустила руки на колени. Перед ней стояла миска с горячей похлёбкой. Пар поднимался ровным столбом. Запах был аппетитным — коренья, мясо, специи. Но взгляд Элайны упал на свои забинтованные кисти. Бинты уже пропитались сукровицей. Она взяла ложку правой рукой. Пальцы не слушались. Ложь звякнула о край миски и выпала, утонув в бульоне. Элайна закрыла глаза. Слёз не было. Только злость. На себя. На мир. На эту проклятую магию. — Эй, хозяйка, — голос Зика прозвучал рядом. Она открыла глаза. Ящерица стояла на колене, держа в пасти сухой сухарь. Он был почти равен размеру её головы. Зик напрягся, запрыгал на плечо Элайны, цепляясь когтями за плащ, чтобы не упасть. — Поверни голову, — прошипел он с набитым ртом. — Держи сухарик. Вот… Он поднёс сухарь к её губам. Элайна моргнула. — Зик… — Ешь, — отрезал ящерица. Крошки посыпались на её подбородок. — Без меня ещё и с голоду помрёшь. А мне не хочется таскать твой труп. Элайна слабо усмехнулась. Сухарь был чёрствым, царапал горло, но вкус хлеба во рту вернул немного реальности. — Спасибо, — прошептала она. — Не благодари. Просто ешь. Потом будем пить эликсир. Элайна посмотрела на Кейна. Он сидел напротив, спокойно доедая свою порцию. Видел всё. Но не лез с помощью. Не жалел. Ждал. — Зик, — сказала Элайна, прожевав. — У Ветки в черезседельной сумке есть обезболивающий эликсир. Маленький пузырёк, в красной тряпке. Тащи. — Бегу, — Зик спрыгнул с плеча. Мелькнул зелёной молнией к лошади. Через минуту он вернулся, волоча за хвост маленький стеклянный флакон. Эликсир внутри был густым, тёмно-янтарным. Элайна протянула руку. Пальцы дрожали. Она взяла пузырёк кончиками, стараясь не сгибать суставы. Откупорила зубами. Понюхала. Пахло полынью и спиртом. — Не всю дозу, — предупредил Кейн. Впервые подал голос за последние десять минут. Элайна подняла глаза. — Знаю. — Если выпьешь всё сейчас — через четыре часа боль вернётся двойной. — Я оставлю на раз, — сказала она. Отхлебнула маленький глоток. Жидкость обожгла горло, но тепло сразу потекло по венам, достигая запястий. Боль не ушла. Но она стала дальше. Будто между ней и нервами положили слой ваты. Элайна выдохнула.