ними оставалась красной и чувствительной, — но дрожь ушла. — Ты светишься, — прошипел Зик с её плеча. Ящерица высунула синий язык, ловя редкие потоки ветра. — Буквально. Если мы встретим мотыльков ночью, они полетят на тебя, а не на костёр. — Ну хватит, Зик, — беззлобно ответила Элайна. Голос звучал хрипло. Горло пересохло. — Я просто констатирую факт. Это полезно. Мы сэкономим на масле для ламп. Впереди, за грядой высоких барханов, показалось поселение. Оно не возникло внезапно — оно вытекало из песка, будто было его частью. Низкие глиняные дома с плоскими крышами, узкие улочки, заглубленные в землю, чтобы спастись от ветра. Над всем этим висела тишина. Не спокойная, а мёртвая. Не лаяли собаки, не кричали дети, лишь ставни протяжно скрепели... Кейн подъехал ближе. Его чёрный конь фыркнул, мотнув головой. Наёмник сидел в седле прямо, словно жара не касалась его. Плащ, несмотря на солнце, был застёгнут, капюшон откинут, открывая шрам над бровью. Он смотрел на поселение не с надеждой, а с оценкой. — Видишь трещины? — спросил он, кивая на ближайшую стену. Элайна прищурилась. Глина была испещрена сетью глубоких разломов. Земля просела, фундаменты домов накренились. — Земля высохла, — сказала она. — Корни деревьев не держат. — Жара стоит больше недели, — Кейн повернул к ней лицо. В его тёмных глазах отражалось солнце, делая их почти янтарными. — Колодцы наверно пусты. Если мы войдём туда как просители — нас прогонят. Если как угроза — убьют. — А если как спасители? Кейн усмехнулся. Уголок его губ дрогнул. — Спасители требуют платы. Что-то мне подсказывает, им нечего дать... — У них есть золото, — возразила Элайна. — Просто они его прячут. На чёрный день. — Это и есть чёрный день. — Тогда тем более заплатят. Она тронула повод. Ветка ускорила шаг. Кейн не стал спорить. Он просто развернул коня и поехал рядом, чуть сзади и слева. Так, чтобы его тело прикрывало её от любого выстрела из окон. Элайна заметила это. Не показала вида, но внутри что-то тёплое шевельнулось рядом с осколком. --- Въезд в поселение охраняли двое мужчин. Они сидели в тени полуразвалившейся арки, опустив копья на землю. Одеты были в лохмотья, лица скрыты платками. Только глаза смотрели на них — уставшие, подозрительные. — Стойте, — сказал один. Голос был сухим, как шелест песка. — Вода платная. Дороги закрыты. — Нам не нужна вода, — сказала Элайна. Она не стала натягивать капюшон. Пусть видят. Рыжие волосы, бинты на руках. — Нам нужен староста. Второй охранник переглянулся с первым. — Ведьма,