— прошептал он. Не со страхом. С надеждой, которую тут же попытался скрыть. — Староста спит, — сказал первый. — У него сил нет на гостей. — Разбудите, — Элайна достала из сумки флягу. Не свою. Ту, что они купили в прошлом оазисе. Полную, демонстративно из неё отхлебнула. — Скажите, у ведьмы есть своя вода. И дождь для вас. Слово «дождь» сработало лучше любого ключа. Охранники вскочили. Копье забыли в песке. Они побежал внутрь поселения, даже не спросив цены. Кейн подъехал к Элайне ближе. Их колени соприкоснулись в сёдлах. — Ты рискуешь, — тихо сказал он. Так, чтобы не слышали стены. — Если не получится… — Получится, — перебила она. Посмотрела на него. Вблизи его лицо казалось ещё более угловатым, покрытым слоем пыли и щетины. Но глаза были внимательными. — Я чувствую. Камни… они поют. Кейн молчал секунду. Потом кивнул. — Тогда я прикрою тыл. Он не спросил «ты уверена?». Он не сказал «будь осторожна». Он просто принял её решение как факт. Как приказ, который нужно выполнить. Это доверие было тяжелее золота. --- Староста вышел не сразу. Когда он появился на площади, вокруг уже собралась толпа. Люди выходили из домов молча, словно боясь спугнуть тишину. Женщины прижимали к себе детей, мужчины держали в руках кто вилы, кто просто палки. Староста был худым, как высохшая ветка. Кожа обвисла на костях, глаза запали глубоко. Он опирался на посох, но было видно, что посох держит его, а не он посох. — Чего надо? — спросил он. Голос скрипел. — Я могу вызвать дождь, — сказала Элайна. Она не слезала с коня. Высота давала преимущество. — На ваши поля. На колодцы. Толпа зашумела. Кто-то перекрестился, кто-то схватился за амулет. — Магия, — староста сплюнул на пыль. — Магия сжигает. В прошлом году пришёл такой же. Обещал воду. Вызвал пожар. Сгорело три дома. — Я не они, — Элайна подняла забинтованную руку. — У меня есть стабилизирующий осколок. Она коснулась пальцами груди. Там, под тканью, осколок вспыхнул мягким светом. Не ослепительным, не агрессивным. Ровным, как пульсация звезды. Староста прищурился. — Сколько? — Пятнадцать золотых, — сказала Элайна. Толпа ахнула. Это было состояние. За эти деньги можно было купить дом. — Грабёж, — сказал староста. — Жизнь дороже, — парировала она. — Через неделю здесь не останется ничего. Ни людей, ни скота. Ни домов. Пятнадцать золотых — это цена выживания. Староста молчал. Смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Кейна. Наёмник сидел неподвижно, рука лежала на рукояти меча, взгляд скользил по крышам, выискивая угрозы. Он выглядел