— Я же говорил! Ты копишь камни, как дракон золото. Скоро тебе понадобится тачка. Или мул. Я голосую за мула, буду тоже ехать верхом. — Молчи, ящерица, — Элайна аккуратно достала из кармана мягкий замшевый мешочек, который берегла на такой случай. — Это не золото. Это якорь. И он останется со мной. Просто… не на шее. Она подошла к Ветке, открыла черезседельную сумку. Внутри уже лежали припасы, фляги, запасные бинты, свёрнутый плащ. Она аккуратно уложила кристалл в самый центр, на дно, обложив его свёрнутой рубахой и мягкой кожей, чтобы не бился о металлические фляги и не звенел на каждом шагу. Закрыла пуговицу, застегнула ремешок. — Теперь он в безопасности, — сказала она, поглаживая кожу сумки. Почувствовала ровное, тяжёлое пульсирование сквозь ткань. — И я в безопасности. Пока он со мной, магия не рвётся. Я чувствую… поток. Чистый. Кейн кивнул. Встал, потянулся, хрустнула спина, плечи. Движения были плавными, привычными. — Тогда грузимся. Пока солнце не встало в зенит, нужно пройти хотя бы три перехода. Песок днём будет плавить подошвы. Они собрались быстро. Привычные движения, отточенные за дни пути: проверить подпруги, распределить вес, замести следы ночлега веткой, спрятать остатки костра. Элайна вскочила в седло. Ощущение пустоты на груди было странным, почти физическим, но компенсируемым тяжёлым, уверенным биением в сумке. Магия текла ровно, широко, не требуя усилий. Не как лотерея. Как инструмент. — Куда теперь? — Кейн уже сидел на своём коне, поправляя перевязь меча, проверяя ножны. Элайна приложила ладонь к сумке. Закрыла глаза. Сосредоточилась. Кристалл отозвался мгновенно. Но в этот раз он не тянул вперёд, вглубь бесконечных, выжженных песков. Он потянул вбок. Чётко, настойчиво, с лёгкой вибрацией, которая отдавалась в костях, в зубах, в кончиках пальцев. Не зов. Указание. Элайна открыла глаза, повернула голову. — Не в пустыню, — сказала она. Удивление смешалось с облегчением, которое она не стала прятать. — На запад. К морю. Кейн прищурился, глядя в указанном направлении. Там, за грядой низких, выветренных дюн, небо казалось светлее, воздушнее. А воздух… воздух действительно изменился. В нём появилась влажность. Лёгкая, солёная, почти неуловимая, но настоящая. — Море, — повторил он. В голосе прозвучало нечто среднее между скепсисом и профессиональным интересом. — Давно там не был. Соль разъедает металл. Ветер сшибает с ног. А вода… вода там не всегда дружелюбная. Говорят, в прибрежных расщелинах живут твари, которые тянут за ноги в глубину. И