не в такт шагам. Не в такт волнам. В такт её дыханию. Я вспомнил пустыню. Вспомнил, как она дрожала от холода после схватки с Шаей. Как я перематывал ей руки, чувствуя, как кожа под бинтами горит огнём и ледяным холодом одновременно. Вспомнил, как она смотрела на меня у костра, когда думала, что я сплю. Вспомнил сад. Вспомнил, как сжал её талию, как поцеловал её, как вкус вина и страха и желания смешался в одно целое, от которого до сих пор кружилась голова. И теперь она стояла здесь. Управляла ветром. Держала корабль. И даже не замечала, как я смотрю. — Красиво? — голос прозвучал сбоку. Тихий. Саркастичный. Знакомый. Я не обернулся. Знал, кто это. — Да, — ответил я. Не отрывая взгляда от неё. — Я про магию… — Зик высунул морду из-за складки моего плаща, где умудрился устроиться так, чтобы никто не заметил. Золотые глаза сузились. — А ты, походу, нет. Я наконец повернул голову. Посмотрел на ящерицу. Он сидел, обхватив хвост лапами, выглядел так, будто только что выиграл спор. — Иди мышей пугай, ящерица, — сказал я. Голос вышел ровным. Но внутри что-то дрогнуло. Не от злости. От того, что он попал в точку. И от того, что я не стал отрицать. Зик фыркнул. Спрятался обратно. Но я слышал, как он тихо пробормотал: «Договорились. Но факт остаётся фактом». Я снова перевёл взгляд на Элайну. Она поймала ритм. Я увидел это по тому, как выпрямилась спина. Как пальцы перестали дрожать. Как плечи расслабились, будто она наконец-то отпустила напряжение, которое носила в себе годами. Паруса натянулись до предела. Дерево стонало, но не от перегрузки. От мощи. Корабль рванул вперёд, словно конь, которому наконец-то дали волю. Вода вздыбилась у носа, рассыпалась брызгами, залетела на палубу. Команда замерла. Потом разразилась криками. Не от страха. От восторга. — Святые утёсы! — орал рулевой, цепляясь за штурвал, но улыбаясь во весь рот. — Она несёт нас как стрелу! — Ветер попутный! Чистый! Ровный! — крикнул боцман, хлопая по борту ладонью. — Так мы доплывём за три дня, а не за семь! Матросы смеялись, перекрикивали друг друга, кто-то даже свистнул в два пальца. На море скорость — это жизнь. Это меньше шансов встретить шторм. Меньше риска наткнуться на пиратов. Меньше времени в тесноте и сырости. Это спасение. И они это понимали. Они смотрели на неё не как на ведьму. Не как на чужачку. Как на дар. Как на удачу, которую нельзя упустить. Элайна медленно опустила руки. Ладони легли на перила. Она выдохнула. Долго. Глубоко. Будто выпустила из себя всё, что копила недели. Плечи опустились.