Песок у ног мужчин подпрыгнул облаком. Траву прижало к земле. Костёр вспыхнул зелёным пламенем и тут же погас, будто кто-то выдул из него жизнь. Искры разлетелись во все стороны. Трое разбойников отлетели назад. Не далеко. Метра на два. Но упали. Один ударился спиной о камень. Второй сел в пыль. Третий удержался на ногах, но глаза его округлились от ужаса. — Ведьма! — крикнул кто-то. Голос сорвался на визг. Элайна сама замерла. Она посмотрела на свою руку. Бинты под пальцами начали дымиться. Запах палёной ткани ударил в нос. Ладони вспыхнули болью. Острой, горячей. Будто она схватила раскалённый уголь. Сработало, — пронеслось в голове. Чисто. Без сбоя. Но цена уже требовала оплаты. Кожа под бинтами пекла нещадно. Она чувствовала, как жар поднимается выше, к запястьям. Магия, вырвавшись наружу, не хотела униматься. Она жгла каналы, по которым текла. — Беги! — шипнул Зик. Элайна рванула. Подхватила бурдюк с воды. Он был тяжёлым, мокрым. Она побежала к Ветке. — Держи её! — орал лысый, поднимаясь. Лицо покрыто песком. — Ловите! Один из них, тот что удержался на ногах, бросился за ней. Выхватил нож. Лезвие блеснуло в сумерках. Элайна добежала до Ветки. Нога в стремя. Рывок. Лошадь, почувствовав страх хозяйки, рванула с места без команды. Разбойник сделал выпад. Лезвие чиркнуло по сапогу Элайны. Повезло, только оцарапал. Кожа осталась цела. Ветка взвилась на дыбы, перепрыгнула через куст и вынесла хозяйку из оазиса. — Быстрее! — крикнула Элайна. Она не оглядывалась. Слышала только крики позади, топот, но лошади у них были дальше, у костра. Они не успеют оседлать. Ветер бил в лицо. Бинты горели. Она чувствовала, как жар поднимается выше, к запястьям. Магия, вырвавшись наружу, не хотела униматься. Она жгла каналы, по которым текла. — Ветка, влево! В дюны! — скомандовала Элайна. Нужно было сбить след. Песок хуже держит отпечатки копыт, чем земля. Лошадь послушно свернула. Они взбирались на бархан. Спускаться было сложнее. Ветка скользила, но удерживала равновесие. Когда они оказались за грядой дюн, Элайна остановилась. Перевела дух. Оглянулась. Оазис скрылся. Никакой погони. — Живы? — спросил Зик, подползая к её шее. Чешуя его дрожала. — Живы, — прошептала Элайна. Спрыгнула с седла. Ноги подкосились. Она села на песок. Руки тряслись. Она начала разматывать бинты. Под тканью кожа была красной, местами покрыта свежими волдырями. Ожоги легли поверх старых шрамов. Крови не было, только мясо, обожжённое изнутри. — Больно? — спросил Зик. — Терпимо, — соврала Элайна. Достала